Дохлокрай

А что там девочка беспокоится? М-мм… всё ясно. Ну, а что ты, милая, хотела, делая аборт в дешевой частной как-бы «клинике»? Молодость и красота требует жертв, ты ведь знала про это. Всё верно, скоро «папочка» захочет курносого карапуза, так забавно дрыгающего ручками и ножками. А не выйдет… Беда.

Он оторвался от её мыслей, таких тревожных и темных. Семеныч, покачав головой, отпустил девчонку, неожиданно уставившуюся в пустоту красивыми зеленоватыми глазами. Подруги, что-то там обсуждая, что-то важное, вроде новой коллекции от… от кого-то там, внимания на нее не обращали. Бородач отхлебнул кофе и жадно затянулся кальяном, хрустнул пальцами.

Он давно стал циником. Так же, как и Семеныч, и так же, как становилась Маша. По-другому в их деле никак. Но человеческую душу выгнать никогда не получится. Никогда. Если, конечно, она была. Как в этой девчонке было…

Было, было в ней всё же что-то. То ли запоздавшая жалость по потерянному материнству, то ли воспоминание о красном медведе, которого подарили на Новый Год родители. Какой медведь, из-за чего так чётко он всплыл в её памяти!!! Семеныч не задумывался, он продолжал разогреваться. А ему оставалось только ловить разлетающуюся ментальную паутину.

Совсем молодой парень, сидевший в тесной компании напротив. Он привлёк внимание только тем, что очень уж откровенно начал заглядываться на идеальных блондинок. Ничего выделяющегося: серый деловой костюм, полураспущенный узел галстука, значок какой-то компании. Сидел среди таких же, как и он, молодых, модно-деловых и завышено-самоуверенных. И что там, внутри?

Всё стандартно. Из небольшого городка в области, для начала ставший в городе обычным студентом. Вместо учёбы — клубы, бары, тусовки, вечеринки. Оплачивающие долги родители надувались от гордости перед соседями и регулярно плевали на него. Не до конца, родная кровинушка и все такое. Помогли устроиться на работу в «нефтянку». Тут и рос потихоньку, подсиживая коллег, подлизывая кому, где и что нужно, задирая нос перед обычными серыми сослуживцами. Но сколько гонору, сколько апломба!!!

Семеныч поморщился, в очередной раз окунувшись в мысли стандартного слизняка, имеющего диплом и не имеющего знаний с опытом, считающего себя городским хищником и пускающим слюни от вида не своей груди сивой мымры напротив. А с виду такой весь из себя положительный и сдержанный, аяяй… ну и мыслишки.

Стоит проучить?

— Может, не надо?

Семеныч повернулся, зыркнул горящими углями глаз. И ничего не сказал, ернувшись к паутине. Оставалось только следить дальше, лишь чутьем понимая происходящее. Даром он не обладал никогда. А тот, что имел… не помогал в таких случаях.

Семеныч подумал и… Ну точно, вон оно как. Как будто чуть щёлкнул незаметным для окружающих рычажком в живом процессоре модно-делового. Через какое-то время сдерживающий страх внутреннего барьера рухнет, и он полезет к девочкам. И нарвётся на хмурого индивидуума. Останется относительно целым и без серьезных переломов, так его счастье. Скорее всего, что останется, только вряд ли будет таким же самоуверенным потом.

И Семенычу явно не стыдно. А за что? Просто человек, не видевший жизни сложностей и считающий всех вокруг должными, получит свою долю унижения и боли. И? Полноте, оно полезно. Возможно, его дружки, казавшиеся внутри близнецами, начнут думать головой, а не чем-нибудь другим. Глядишь, упадёт процент изнасилований. Из-за которых каждый месяц в участки загребают бродяг и хулиганьё, закрывая глаза купюрами, которые вытаскивают из кожаных бумажников вот такие вот ухари.

О, неужели что-то интересное? Хм…

А вот сейчас он напрягся, следуя за невидимыми нитями, раскидываемыми Семенычем.

Девушка. Одетая нарочито безвкусно и мешковато, стоявшая возле барной стойки. Что-то тянуло к ней сканнера, заставив уклониться от прощупывания улыбчивого отца небольшого семейства, у которого в голове давно созрел план по удобному уходу из семьи к молоденькой секретарше. И от гордо выпрямившегося солидного чиновника, наслаждающегося пирожным с вишенкой, а в голове рисующего забавные картинки с маленькой попкой десятилетней девочки, сидевшей справа от отца-изменщика. И от ее сестренки думающей только о своей школьной подружке и ее парне. Ну, любовный треугольник, с кем не бывает?

Семеныч положил руки на стол и задумчиво уставился на неё, нисколько не смущаясь того, что кто-нибудь может обратить на это внимания. И пригласил охотника, уже все понявшего. Итак, что у нас тут? Совсем свежее воспоминание:

Красный и приглушённый свет в кабинете, обитом шёлком. Она сама, совершенно другая: красивая, с буйной гривой волос, громко и хрипло дышащая. Из одежды: пояс с чулками. Со стеком в руке, презрительно смотрящая на жирную волосатую тушу, прикованную наручниками к кованой спинке кровати. Ну и что?

Клинок холодил поясницу. Рукоять привычно шероховато коснулась ладони. Да, мать твою, неужели вот так нагло?!

Продолжение следует.