Доктор Пардонмуа

Надо сказать, что в те годы авторитет доктора Пардонмуа был непререкаем, а методы его лечения воистину революционны. В отличие от многих своих коллег, корпевших над книгами да журналами, Доктор Пардонмуа не тратил времени на изучение этой ахинеи, но пользовался методом, открытым им самим — Методом Моментального Озарения. Суть его была в том, что анализы, осматривания и ощупывания — впрочем от ощупываний он не отказывался — годятся в основном для посредственности, путь же гения — доверять своему чутью. Часто достаточно одного взгляда — он-то и оказывался самым верным. Пользуясь таким методом доктор часто ставил потрясающие диагнозы. А уж скальпелем он владел так, что не зря его прозвали Наполеоном медицины, стиль его движений часто напоминал прорывы знаменитого полководца сквозь оборону противника, столь стремительны они были. Конечно, как всякая незаурядная личность, доктор часто подвергался нападкам со стороны завистников, но несмотря на это слава его росла и вышла уже далеко за пределы Парижа. Все просто ломились к нему на прием, и, если не врут, даже сам король лечился у него от триппера.

Поэтому, ничуть не удивленный очередным визитом, доктор ответил:

— Неприемные часы. Пусть придет завтра.

— Ах, монсеньор, но мадам уже три раза приходила и никак не может вас застать. Мне просто стало ее жалко. Она говорит, что еще одну ночь не перенесет.

— На что она жалуется?

— Ей по ночам снятся крысы.

— Передайте ей, пусть перед сном читает Библию, и все пройдет. И возьмите с нее пять франков.

— Это еще не все. У нее такое ощущение, будто одну крысу она проглотила, и та все время скребется у нее в желудке.

— Хорошо.

— Доктор Пардонмуа оторвал кусок бумаги и выписал рецепт.

— Передайте ей это, две столовые ложки натощак. Больше она не придет.

— А что это?

— Крысиный яд.

Да, таковы были решительные методы этого светоча науки. Но там, где посредственность отступает, побеждает талант. Доктор взял Энциклопедию, но не успел углубиться в статью Отек Мозга, как в дверях вновь возникла служанка.

— Простите, монсеньор, но пришел еще один посетитель, какой-то граф, сразу видно, очень порядочный.

— Именем Гиппократа, я не принимаю! Оставьте меня.

Все же врачебный долг возоблалал, и доктор Пардонмуа осведомился, что с ним такое.

— Он говорит, ничего.

— Как, совсем ничего?

— Совсем ничего.

Доктор задумался.

— Такого не бывает. Хорошо, пригласите его сюда.

С первого взгляда на вошедшего можно было сказать, что он принадлежит к самым лучшим слоям общества. Его красота, молодость, безукоризненный костюм по последней парижской моде — все производило наилучшее впечатление, так что не только служанка, но ни одна дама высшего света не могла перед ним устоять. Едва он раскрыл рот, как стало ясно, что его ум и воспитание не уступают его внешним качествам. Первым делом граф де-Маньяк, так его звали, воздал должное славе доктора, с которым он, к сожалению, до сих пор не был знаком по причине хорошего здоровья. Впрочем, косвенно они знакомы, доктор Пардонмуа лечил его дядюшку. Тут молодой человек сослался на одну из самых славных страниц в карьере доктора — процедуру по удлиннению мужского члена с помощью некого корня, который доктор Пардонмуа выкопал на Мадагаскаре.

— Не хотите ли портвейна?

— Охотно.

Однако граф де-Маньяк к нему по делу, как раз от того дядюшки, о котором шла речь.

— Что у него болит?

— Ничего.

— Ничего? На что же он жалуется?

— Ни на что.

— Ни на что?

— Абсолютно ни на что. Он умер.

— Примите мои соболезнования. А как это случилось?

— Несчастный случай на охоте.

— Это очень печально.

— Печальнее, чем вы думаете, — отвечал граф с самым печальным видом.

— Какой же зверь его забодал?

— Сейчас я все расскажу. Но сначала хочу объяснить еще кое-что. Не так давно я познакомился с Люси — очаровательное создание с голубыми глазами, из тех, что можно встретить только в кафе-шантане. Все было как в сказке, но с некоторых пор я стал замечать, что-то тревожит мою возлюбленную. Оказывается ей надоела такая жизнь и она хочет замуж, и стала возвращаться к этой теме столь настойчиво, что мне даже пришлось представить ее дядюшке, которому я, кстати, единственный наследник. Представьте же мои чувства, когда я узнал, что мечта Люси сбылась, она выходит замуж, и за кого же? — за моего дядюшку! Гнусный негодяй совратил ее! Кстати, вы тоже виноваты со своей операцией. После этого мне ничего не оставалось, кроме как пригласить дядю на охоту, и там случилось несчастье, дядюшка утонул в болоте.

— Вот как… — Да, утонул в болоте. Мы охотились на уток. Весенняя охота на уток — древняя традиция нашего рода, и дядя не посмел отказаться.

— Глубокое было болото?