Осенний ветер гнал опавшую листву по аллеям парка. Его, по-видимому, давно не убирали. У последнего владельца не было средств пользовался услугами садовника…
9 мин, 17 сек 18195
Старый замок тоже нуждался в капитальном ремонте. Стены поросли мхом и кое-где потрескались.
С такими невеселыми мыслями Лоран, молодой человек, последний представитель древнего рода, постучал в двери замка, который по завещанию тетушки, умершей месяц назад, стал его собственностью. Дверь открыл дворецкий, доавольно пожилой мужчина. Его предки, также как и он, служили уже на протяжении нескольких веков в этом доме. Пропустив Лорана в дом и закрыв дверь, он спросил:
— Хозяин желает осмотреть замок?
— Жан, я прошу Вас без всех этих церемоний. Мы с Вами здесь похожи на два осколка прошлого. Покажите мне дом. Я здесь никогда не был. Только слышал от матери рассказы о семейном гнезде.
— Пойдемте, — ответил Жан, увлекая Лоран за собой.
Перед молодым человеком открывались двери и, проходя анфилады комнат, видя какое запустение поселилось в них, его одолевали мысли о том, что замок можно отремонтировать и сделать гостиницей или превратить в музей и от доходов, приносимых им, можно безбедно жить. Но у Лорана не было столько денег, а банк навряд ли даст ссуду на ремонт замка.
Из этих раздумий его вывел голос дворецкого. Они стояли в гостиной, с потолка которой свешивались знамена их рода. По стенам были развешаны портреты предков.
Подходя к портрету, Жак рассказывал о каждом родственнике Лорана так, как будто с каждым из них был лично знаком. Знал привычки и характер каждого изображенного на холсте, будь то мужчина или женщина. На многих холстах краски поблекли. На Лорана с них смотрели худые чахоточные девицы и тучные мужчины с нескрываемые презрением и даже, как показалось ему, злостью. Казалось, они смогли узнать его мысли. Он уже начал думать о продаже замка.
Лорану стало не по себе и он ухе хотел прекратить осмотр этой картинной галереи, когда его взгляд остановился вдруг на портрете, повешенном в темном углу. Краски на нем были яркие и, казалось, художник только мгновение назад закончил писать этот портрет. Время не тронуло красок. Ни единой трещинки не было на холсте. С портрета на Лорана смотрела молодая девушка в темно-сиреневом бархатном платье. Копна вьющихся волос свободно спадала на плечи. Большие зеленые глаза притягивали и не отпускали. Они словно промигали Лорана и видели его насквозь.
Лоран невольно поежился под взглядом девушки, смотрящей на него с холста. Ее тонкие длинные пальцы держали белую розу.
— А это кто? — спросил Лоран дворецкого.
— Это Изабелла, та, с которой все и началось, — неохотно ответил он.
— Что началось? — искренне удивился Лоран.
— Упадок Вашего рода. А Вы что же ничего не знали о ней? — поинтересовался Жан.
— Нет. Мать мне ничего не говорила, — ответил Лоран.
— Это очень грустная история. Изабелла была средней дочерью графа Филиппа. Она покончила с собой, когда узнала о смерти своего любимого, — сказал дворецкий.
— А можно поподробнее рассказать? — спросил Лоран.
— Она влюбилась в капитана одного из кораблей, принадлежащих отцу. Брак с ним был невозможен. Отец собирался выдать ее скорее замуж, чтобы покончить с позорной связью дочери с капитаном. И, когда Изабелла покончила с собой, с той поры какое-то проклятье тяготеет над вашим родом. Все, за что не принимались, терпело крах. Разорение неспеша вошло в дом, так гласят фамильные хроники. И теперь Вы, мой господин, имеете только один этот замок и небольшой участок земли. А ведь раньше Ваш род по богатству мог соперничать с самим королем, — произнес Жан.
В это мгновение раздался оглушительный раскат грома, Жан перекрестился.
Знакомясь со своим новым домом, Лоран не заметил как началась гроза.
— Господин, не угодно ли отужинать? — спросил дворецкий.
— Нет. А где можно подробнее узнать о ней? — произнес Лоран, кивая на портрет.
— В семейной библиотеке есть о ней немного. Но лучше не трогайте прошлое. Пусть оно покоится с миром, а то накличите горе, — ответил Жан, уводя Лорана, — Вам показать приготовленные покои? — опросил он и не дожидаясь ответа хозяина, повел его в отведенные покои.
Лоран решил не спорить со стариком, но Изабелла все еще стояла перед его взором. Он решил разобраться во всей этой истории.
Его мать никогда не рассказывала ему ничего о своих родных. Умершую тетю он никогда не видел, знал, что она никогда никуда не выезжала и жила достаточно замкнуто. И даже сейчас, в начале двадцатого века, ничего не хотела менять в доме. Странные причуды были у нее. Его мать только несколько раз в своей жизни приезжала сюда и каждый раз возвращалась грустной и озабоченной.
Отведенная комната была просторна и хорошо освещена свечами в канделябрах. Дрова в камине потрескивали, но, несмотря на это, в комнате было прохладно.
Жан стоял возле двери, ожидая распоряжений хозяина.
Большая белая медвежья шкура лежала возле кровати, которая занимала половину комнаты. Балдахин кровати украшал фамильный герб. Медвежья шкура от времени была сильно потерта ногами.
— Вы можете идти отдыхать, — произнес Лоран, отпуская дворецкого.
Ему хотелось побыть одному.
Гроза за окном набирала силу.
С такими невеселыми мыслями Лоран, молодой человек, последний представитель древнего рода, постучал в двери замка, который по завещанию тетушки, умершей месяц назад, стал его собственностью. Дверь открыл дворецкий, доавольно пожилой мужчина. Его предки, также как и он, служили уже на протяжении нескольких веков в этом доме. Пропустив Лорана в дом и закрыв дверь, он спросил:
— Хозяин желает осмотреть замок?
— Жан, я прошу Вас без всех этих церемоний. Мы с Вами здесь похожи на два осколка прошлого. Покажите мне дом. Я здесь никогда не был. Только слышал от матери рассказы о семейном гнезде.
— Пойдемте, — ответил Жан, увлекая Лоран за собой.
Перед молодым человеком открывались двери и, проходя анфилады комнат, видя какое запустение поселилось в них, его одолевали мысли о том, что замок можно отремонтировать и сделать гостиницей или превратить в музей и от доходов, приносимых им, можно безбедно жить. Но у Лорана не было столько денег, а банк навряд ли даст ссуду на ремонт замка.
Из этих раздумий его вывел голос дворецкого. Они стояли в гостиной, с потолка которой свешивались знамена их рода. По стенам были развешаны портреты предков.
Подходя к портрету, Жак рассказывал о каждом родственнике Лорана так, как будто с каждым из них был лично знаком. Знал привычки и характер каждого изображенного на холсте, будь то мужчина или женщина. На многих холстах краски поблекли. На Лорана с них смотрели худые чахоточные девицы и тучные мужчины с нескрываемые презрением и даже, как показалось ему, злостью. Казалось, они смогли узнать его мысли. Он уже начал думать о продаже замка.
Лорану стало не по себе и он ухе хотел прекратить осмотр этой картинной галереи, когда его взгляд остановился вдруг на портрете, повешенном в темном углу. Краски на нем были яркие и, казалось, художник только мгновение назад закончил писать этот портрет. Время не тронуло красок. Ни единой трещинки не было на холсте. С портрета на Лорана смотрела молодая девушка в темно-сиреневом бархатном платье. Копна вьющихся волос свободно спадала на плечи. Большие зеленые глаза притягивали и не отпускали. Они словно промигали Лорана и видели его насквозь.
Лоран невольно поежился под взглядом девушки, смотрящей на него с холста. Ее тонкие длинные пальцы держали белую розу.
— А это кто? — спросил Лоран дворецкого.
— Это Изабелла, та, с которой все и началось, — неохотно ответил он.
— Что началось? — искренне удивился Лоран.
— Упадок Вашего рода. А Вы что же ничего не знали о ней? — поинтересовался Жан.
— Нет. Мать мне ничего не говорила, — ответил Лоран.
— Это очень грустная история. Изабелла была средней дочерью графа Филиппа. Она покончила с собой, когда узнала о смерти своего любимого, — сказал дворецкий.
— А можно поподробнее рассказать? — спросил Лоран.
— Она влюбилась в капитана одного из кораблей, принадлежащих отцу. Брак с ним был невозможен. Отец собирался выдать ее скорее замуж, чтобы покончить с позорной связью дочери с капитаном. И, когда Изабелла покончила с собой, с той поры какое-то проклятье тяготеет над вашим родом. Все, за что не принимались, терпело крах. Разорение неспеша вошло в дом, так гласят фамильные хроники. И теперь Вы, мой господин, имеете только один этот замок и небольшой участок земли. А ведь раньше Ваш род по богатству мог соперничать с самим королем, — произнес Жан.
В это мгновение раздался оглушительный раскат грома, Жан перекрестился.
Знакомясь со своим новым домом, Лоран не заметил как началась гроза.
— Господин, не угодно ли отужинать? — спросил дворецкий.
— Нет. А где можно подробнее узнать о ней? — произнес Лоран, кивая на портрет.
— В семейной библиотеке есть о ней немного. Но лучше не трогайте прошлое. Пусть оно покоится с миром, а то накличите горе, — ответил Жан, уводя Лорана, — Вам показать приготовленные покои? — опросил он и не дожидаясь ответа хозяина, повел его в отведенные покои.
Лоран решил не спорить со стариком, но Изабелла все еще стояла перед его взором. Он решил разобраться во всей этой истории.
Его мать никогда не рассказывала ему ничего о своих родных. Умершую тетю он никогда не видел, знал, что она никогда никуда не выезжала и жила достаточно замкнуто. И даже сейчас, в начале двадцатого века, ничего не хотела менять в доме. Странные причуды были у нее. Его мать только несколько раз в своей жизни приезжала сюда и каждый раз возвращалась грустной и озабоченной.
Отведенная комната была просторна и хорошо освещена свечами в канделябрах. Дрова в камине потрескивали, но, несмотря на это, в комнате было прохладно.
Жан стоял возле двери, ожидая распоряжений хозяина.
Большая белая медвежья шкура лежала возле кровати, которая занимала половину комнаты. Балдахин кровати украшал фамильный герб. Медвежья шкура от времени была сильно потерта ногами.
— Вы можете идти отдыхать, — произнес Лоран, отпуская дворецкого.
Ему хотелось побыть одному.
Гроза за окном набирала силу.
Страница 1 из 3
