Долог путь до Эскобара

Форкосиган придвинул стул, оседлал задом наперед, удобно сложил руки на спинке. Вымотанный физически, морально он словно оживал на глазах. Взгляд заблестел, сделался острым, как отточенная сталь. Стало вдруг понятно, как тяжело ему давались эти недели молчаливой пассивной обороны.

— Попытка выставить меня пьяным идиотом перед моими же людьми в эту гипотезу вписывается. Но у Форратьера не вышло. Как он поступит — твое мнение?

Интересно, что сейчас Эйрел подвергает испытанию: верность собственных рассуждений или ход мыслей своего лейтенанта? Иллиан хорошенько обдумал ответ.

— Повторит попытку. Сорвется — будет искать другой способ.

— Вот именно, — удовлетворенно кивнул Форкосиган. — Джес терпеть не может проигрывать. А у меня нет никакого интереса играть с ним в игры престижа. Не подкинуть ли ему мысль, что проигрыша не было — что попытка сорвалась всего наполовину? Лучше всего, чтобы противник тебя недооценил.

Эйрел определенно увлекся. Похоже, именно таким голосом он привык разъяснять своим штабистам боевую задачу.

— То есть? — переспросил Иллиан. Нет, последний тезис, разумеется, верен. Но как заставить вице-адмирала Форратьера счесть надкушенный лимон сладким?

— Предположим, он вообразит себе такую картину. Да, на совещании меня не было, случайность. Зато сегодня утром я ничего не заподозрил после вчерашнего и привычно… гм, опохмелился старыми запасами. И вошел в запой. Что мы выигрываем по такому сценарию?

— То, что он не предпримет в ближайшем будущем второй попытки? — попытался угадать очевидное Иллиан.

— Верно, — одобрил Форкосиган. — Первое: мы получаем отсрочку. Второе: ближайшие несколько дней я не выхожу к обеду, оправдываясь приступом язвы. Я отдыхаю от Форратьера, он же выходит из себя. Отсюда третье, и самое важное: своей дезинформацией мы спровоцируем противника на удар в якобы уязвимое место. Это плюсы стратегии, а каковы недостатки?

— Твоя подпорченная репутация. И необходимость прятаться.

— Разумно. Но я полагаю, Форратьер скорее поставит на завершающий удар, чем станет изводить меня мелкими уколами и сплетнями. Кстати, он наверняка попытается подставить меня под медкомиссию. Но списать ему меня некуда, а боевые действия еще не начались. Нет, недели затворничества определенно хватит. Благословенна будь исправная комм-сеть, позволяющая мне не манкировать обязанностями штабного офицера и не лицезреть при этом физиономию своего командующего. Станешь приносить мне обед?

— Вместе со свежими новостями?

— Конечно. Форратьер считает, что давнее знакомство дает ему преимущества, что он знает, как мною управлять, — и пусть себе считает. Но и я его знаю. Сумею определить, когда он дойдет до кондиции. Когда откроется в нападении. По моим прогнозам — ему потребуется не больше недели. Пусть он сам выкопает себе яму, встанет на край и шагнет вперед. Важно, что не будет повода даже в приступе крайней паранойи обвинить меня в том, что я плету заговоры против командующего.

Мрачный, придавленный необходимостью терпеть и оправдывать свои прошлые грехи Форкосиган куда-то исчез. Вместо него неожиданно обнаружился опасный, стремительно строящий план контратаки человек с горящим в глазах хищным азартом. Такого Эйрела совсем не хотелось спасать и опекать. Зато хотелось козырять и подчиняться как командиру. Каковым, кстати, по отношению к лейтенанту СБ Форкосиган формально не был.

Сейчас Иллиана хватило лишь на единственное опасение:

— Но такая… симуляция не раскроется раньше времени?

— Люди верят в то, во что им хочется верить; Джес — в первую очередь. Конечно, нам нужна будет полная поддержка главного хирурга. Возможно, еще и Ралфа. Тебе придется побегать, Саймон. И играть, но не переигрывать.

Форкосиган не спросил: «Справишься?». Он просто самым естественным образом включил в свой моментально сложившийся план все доступные ресурсы — СБшника, по специфике своей профессии готового для разведки и ношения маски; давнего друга, обеспокоенного происками вице-адмирала; главного врача, уже продемонстрировавшего готовность прикрыть его фальшивым диагнозом… И Форратьера с его тщеславной мстительностью. Принцип дзюдо — противника повергает наземь его же собственный удар.