Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
182 мин, 41 сек 10423
Форкосиган шагнул к комм-пульту, окинул взглядом ворох открытых страниц, поморщился, шевельнул рукой, точно желая прижать пальцы к гудящему виску, но остановив движение на полпути. Кроме Иллиана, этот жест почти никто и не заметил. — По поводу чего конкретно?
— Сложно разобраться, Эйрел? — участливо переспросил Форратьер. — Я поясню. Как командующий кампанией я предложил изменить оперативную диспозицию. Вместо затянувшейся осады взять планету ударным броском крейсерского соединения, включая все тяжелые корабли до единого. Да-да, и этот тоже: ни у кого не получится отсидеться в безопасности в тылу во время боя. Орбитальные станции мы сметем массированной атакой за первые же полчаса. А после того, как Эскобар капитулирует, их хваленый флот мы получим в качестве репарации победителям, нетронутым.
С тактикой орбитальных сражений СБшник Иллиан в последний раз имел дело еще в училище, на третьем курсе. Однако даже ему предложенный вариант показался глупостью. Но глаза у Форратьера горели маниакальным блеском, намекавшим, что командующий не желает слышать ни единого возражения против своей идеи. Пьян? Наглотался наркотиков? Ведет какую-то игру? Судорожно сжатая в руке магнитная карточка подсказывала, что от претворения нового плана в реальность вице-адмирала отделяет только должным образом зафиксированная подпись.
— Самоубийство, — констатировал Эйрел и принялся загибать пальцы: — Вероятность получить превосходящий наши силы отпор на подходе к планете достаточно велика, флот в походном положении уязвим, тылы и корабли поддержки остаются незащищенными. По сути, мы рискуем последовательно потерять все крейсера и оставить у себя только десантные корабли, которые эскобарский флот уничтожит в последующие часы. При этом оценка потерь даже по оптимистическим прогнозам неутешительна. Даже если случится чудо и мы победим — мы всего лишь победим дорогой ценой на месяц ранее запланированного срока. Вот к чему приведет это скороспелое решение. Достаточно?
— Иного я и не ждал. — Форратьер фыркнул. — Хороши у меня штабисты. Один держится за трусливую осторожность, другой за санкцией на каждый чих намерен бежать в Генштаб. Никому из вас, гениев, не приходило в голову, что первоначальный план Генштаба был только прикрытием? И что полномочий кронпринца достаточно, чтобы держать часть этого плана в тайне до определенного момента? — Голос Форратьера сорвался на крик: — И что уровень этих полномочий не предполагает каких-то колебаний у подчиненных?!
Иллиан отчетливо видел: мысль о секретном плане наступления, известном лично его высочеству (отнюдь не блиставшему репутацией опытного стратега), зато из соображений контршпионажа скрытом от его штаба, повергла обоих старших офицеров в оторопь. Форкосиган фыркнул, пробормотав себе под нос: «Это что за сказки?». У адмирала Форхаласа субординация взяла верх, и он ограничился обтекаемым:
— В таком случае я желал бы видеть письменный приказ о введение в действие нового оперативного плана, если уж не был осведомлен о его наличии заранее… по недостаточности допуска.
Форратьер широко развел руками, поцокал языком, шагнул в сторону и сделал красноречивый жест в сторону принца:
— Вот наш план. И гарант верности моих слов. Что какая-то подпись рядом с наследником престола, которого сам император поставил во главе военной кампании? — И удовлетворенно заключил: — Вы оспариваете мои слова или слово Его Императорского Высочества, Форхалас?
— На слово, милорды, верят только в карточных долгах, — неуступчиво отрезал адмирал.
Глаза Форратьера радостно засияли, словно офицеры и вправду сидели за карточным столом, и он только что сорвал банк.
— Ого, мятеж! По счастью, документально зафиксированный. — Короткий взгляд в сторону Иллиана и синхронный щелчок кончиком стека по голенищу: Зерг наблюдал за происходящим неотрывно, как за хорошим спектаклем. — Серебряные Глаза никогда не закрываются, не так ли?
Иллиан подумал, что мир определенно встал с ног на голову. Черное — это белое, молчаливое одобрение кронпринца важнее прямого императорского приказа, а отказ штаба единогласно подписаться под самоубийственным предложением командующего — мятеж? Логика отправилась в краткосрочный отпуск, но не это сейчас было важно. Важна — магнитная карточка, символ полномочий командующего флотом, которую взвинченный Форратьер нервно вертел в пальцах.
Эйрел с точно рассчитанной неуклюжестью встрял в паузу:
— Форратьер, при чем тут мятеж? Ты же погубишь флот к чертовой матери! Дашь мне полчаса, чтобы я объяснил это с выкладками в руках, или поверишь, — жест открытых ладоней, — на слово?
И Джес Форратьер ожидаемо взорвался.
— А тебе, Эйрел, раз уж ты не способен вести себя как должно в присутствии начальства, я объясню на твоем языке. Приказы командования не обсуждаются! Если командующий флотом приказывает тебе снять штаны и встать во фрунт, то ты должен задать только один вопрос — «как быстро»? И это я тебе объясню без всяких выкладок! Ботари!
— Сложно разобраться, Эйрел? — участливо переспросил Форратьер. — Я поясню. Как командующий кампанией я предложил изменить оперативную диспозицию. Вместо затянувшейся осады взять планету ударным броском крейсерского соединения, включая все тяжелые корабли до единого. Да-да, и этот тоже: ни у кого не получится отсидеться в безопасности в тылу во время боя. Орбитальные станции мы сметем массированной атакой за первые же полчаса. А после того, как Эскобар капитулирует, их хваленый флот мы получим в качестве репарации победителям, нетронутым.
С тактикой орбитальных сражений СБшник Иллиан в последний раз имел дело еще в училище, на третьем курсе. Однако даже ему предложенный вариант показался глупостью. Но глаза у Форратьера горели маниакальным блеском, намекавшим, что командующий не желает слышать ни единого возражения против своей идеи. Пьян? Наглотался наркотиков? Ведет какую-то игру? Судорожно сжатая в руке магнитная карточка подсказывала, что от претворения нового плана в реальность вице-адмирала отделяет только должным образом зафиксированная подпись.
— Самоубийство, — констатировал Эйрел и принялся загибать пальцы: — Вероятность получить превосходящий наши силы отпор на подходе к планете достаточно велика, флот в походном положении уязвим, тылы и корабли поддержки остаются незащищенными. По сути, мы рискуем последовательно потерять все крейсера и оставить у себя только десантные корабли, которые эскобарский флот уничтожит в последующие часы. При этом оценка потерь даже по оптимистическим прогнозам неутешительна. Даже если случится чудо и мы победим — мы всего лишь победим дорогой ценой на месяц ранее запланированного срока. Вот к чему приведет это скороспелое решение. Достаточно?
— Иного я и не ждал. — Форратьер фыркнул. — Хороши у меня штабисты. Один держится за трусливую осторожность, другой за санкцией на каждый чих намерен бежать в Генштаб. Никому из вас, гениев, не приходило в голову, что первоначальный план Генштаба был только прикрытием? И что полномочий кронпринца достаточно, чтобы держать часть этого плана в тайне до определенного момента? — Голос Форратьера сорвался на крик: — И что уровень этих полномочий не предполагает каких-то колебаний у подчиненных?!
Иллиан отчетливо видел: мысль о секретном плане наступления, известном лично его высочеству (отнюдь не блиставшему репутацией опытного стратега), зато из соображений контршпионажа скрытом от его штаба, повергла обоих старших офицеров в оторопь. Форкосиган фыркнул, пробормотав себе под нос: «Это что за сказки?». У адмирала Форхаласа субординация взяла верх, и он ограничился обтекаемым:
— В таком случае я желал бы видеть письменный приказ о введение в действие нового оперативного плана, если уж не был осведомлен о его наличии заранее… по недостаточности допуска.
Форратьер широко развел руками, поцокал языком, шагнул в сторону и сделал красноречивый жест в сторону принца:
— Вот наш план. И гарант верности моих слов. Что какая-то подпись рядом с наследником престола, которого сам император поставил во главе военной кампании? — И удовлетворенно заключил: — Вы оспариваете мои слова или слово Его Императорского Высочества, Форхалас?
— На слово, милорды, верят только в карточных долгах, — неуступчиво отрезал адмирал.
Глаза Форратьера радостно засияли, словно офицеры и вправду сидели за карточным столом, и он только что сорвал банк.
— Ого, мятеж! По счастью, документально зафиксированный. — Короткий взгляд в сторону Иллиана и синхронный щелчок кончиком стека по голенищу: Зерг наблюдал за происходящим неотрывно, как за хорошим спектаклем. — Серебряные Глаза никогда не закрываются, не так ли?
Иллиан подумал, что мир определенно встал с ног на голову. Черное — это белое, молчаливое одобрение кронпринца важнее прямого императорского приказа, а отказ штаба единогласно подписаться под самоубийственным предложением командующего — мятеж? Логика отправилась в краткосрочный отпуск, но не это сейчас было важно. Важна — магнитная карточка, символ полномочий командующего флотом, которую взвинченный Форратьер нервно вертел в пальцах.
Эйрел с точно рассчитанной неуклюжестью встрял в паузу:
— Форратьер, при чем тут мятеж? Ты же погубишь флот к чертовой матери! Дашь мне полчаса, чтобы я объяснил это с выкладками в руках, или поверишь, — жест открытых ладоней, — на слово?
И Джес Форратьер ожидаемо взорвался.
— А тебе, Эйрел, раз уж ты не способен вести себя как должно в присутствии начальства, я объясню на твоем языке. Приказы командования не обсуждаются! Если командующий флотом приказывает тебе снять штаны и встать во фрунт, то ты должен задать только один вопрос — «как быстро»? И это я тебе объясню без всяких выкладок! Ботари!
Страница 41 из 54
