Дом, спрятанный в пустоте

Дамблдор, взяв себя в руки, уничтожал волну за волной, но им, казалось, не будет конца. Гарри пытался помочь как мог, и пропустил момент, когда одна из тварей подобралась со спины и полоснула его когтями. Он закричал от боли, медальон выпал из разжавшейся руки и закатился в расщелину между камнями. Голова кружилась от потери крови, перед глазами все плыло, и он вполне мог стать очередным обитателем озера, если бы не Дамблдор. Когда мертвец уже размахнулся, чтобы располосовать Гарри шею, его снесло волной пламени. Огненный смерч пожирал инферналов одного за другим, в пещере внезапно стало светло, и Гарри было хорошо видно, как идет пузырями, лопается, а после обращается в жирный черный пепел серая кожа мертвецов. Адское пламя, казалось, плавило камень и испаряло воду, а от бушующего жара на теле оставались волдыри.

— Идем, быстрее, — Дамблдор с внезапной силой вздернул Гарри на ноги, и они забрались в чудом уцелевшую лодку.

— Медальон! — отдышавшись, крикнул Гарри, когда они уже добрались до выхода. — Он закатился между камней.

— Не беспокойся, Гарри, — тихо, со смертельной усталостью в глазах прошептал Дамблдор. — Адское пламя ни оставит ничего живого.

Гарри обернулся к закрывающемуся проходу и увидел, что огонь продолжает с гудением плясать по поверхности воды, поджигая последних оставшихся инферналов. Островок, на котором стояла чаша, теперь напоминал оплавленный черный бугор, на нем не сохранилось ничего, что напоминало бы о медальоне.

А теперь эта странная находка в захламленной каморке старого дома… Гарри не знал, что о ней думать. Тот медальон — крестраж Волдеморта — был уничтожен, но кто и зачем создал его копию? Или они были парными с самого начала?

Гарри решил подумать об этом потом, сейчас главное — найти способ выбраться из дома. Патронус разбился в серебристую пыль о стену, окна были зачарованы на неразбивание — об этом он помнил еще с времен располагавшегося здесь штаба Ордена.

Но из дома стоило выбираться, причем как можно быстрее. Гарри чувствовал, как постепенно гнетущая атмосфера поглощает его, сводит с ума, лишает сил. Дом, как старый, опытный вампир, не стремился сразу выпить жертву, он отпивал по крохотному глотку, наслаждаясь каждой каплей — медленно, но неотвратимо.

Гарри поднялся по скрипучей лестнице и стал обыскивать этажи один за другим. Он осторожно заглядывал в пустые комнаты, обыскивал ниши и ванные, заглядывал за портьеры, но домовика нигде не было. Кричер может прятаться от него вечно, если захочет, но сидеть на одном месте и ждать было невыносимо — Гарри начинало казаться, что стены комнат сдвигаются, сдавливают его со всех сторон, искажаются отражениями в кривом зеркале.

Поднявшись на площадку четвертого этажа, с которой он недавно сбежал, Гарри с дрожью взглянул на темную дверь в комнату Сириуса. Он надеялся, что домовика там нет, потому что даже под угрозой Авады не собирался больше заходить туда. Он шагнул назад и наткнулся на вторую дверь, которую до этого не замечал. Гарри порой забывал, что у Сириуса когда-то был брат. Имя Регулуса никогда не всплывало в общих разговорах, сам крестный будто бы забыл о его существовании, хотя Гарри был уверен, что это не так. Пропавший Регулус Блэк, человек, о котором никто не говорит.

Дверь в комнату Регулуса Блэка была почти черной, она сливалась со стенными панелями коридора, и единственное, что ее выдавало — медная, покрытая старой патиной ручка в форме раскрытой змеиной пасти. Она вытерлась от прикосновений, обрела объем и казалась живой — настолько, что ее гладкой холодной чешуи было неприятно касаться.

Гарри осторожно повернул ручку, подергал, но дверь была заперта. Тогда он присел рядом на корточки и, направив палочку в замочную скважину, на пробу послал Алохомору. Это ничего не дало, что было неудивительно, но и у Гарри в запасе осталось еще немало отпирающих заклинаний. Он пробовал их одно за другим, но чем дальше, тем больше понимал, что ничего не выйдет. Чертова упрямая дверь, Поттер всерьез предполагал, что ее мог запереть Кричер, чтобы сохранить секреты бывшего хозяина. Хотя судя по поведению старого домовика, любой Блэк, даже мертвый, был для него хорош.

Гарри перебрал все известные ему чары, вспомнил даже те, о которых рассказала ему Гермиона на шестом курсе, но все было бесполезно. Он устало вздохнул, оперся о темное дерево, чтобы встать, и едва не повалился вперед — дверь медленно, будто приглашая, распахнулась, не издав ни единого скрипа.

В комнате кто-то тщательно прикрыл окна тяжелыми, темно-зелеными шторами. Было темно. Гарри зажег слабый, мерцающий огонек Люмоса и шагнул вперед. Комната Регулуса выглядела так, будто хозяин отлучился всего на полчаса, на семейный ужин, и вот-вот вернется. Чистый стол, книги аккуратно расставлены, листки и свитки разложены на несколько стопок, раскрытая чернильница и посеревшее перо лежат поверх каких-то расчетов.

Гарри отдернул в сторону тяжелую штору и чихнул от взлетевшей в воздух пыли.