Когда я училась в школе, мама мне говорила, что это будет самой незабываемой порой в моей жизни, как и у нее. Мол, даже и не сомневайся в этом, дочка, иначе и быть не может. Так что я мечтала об этом времени, которое наконец-то настало.
12 мин, 35 сек 14124
Деня тут же сорвался, но дорога была пустынной. Я, поддерживая качающегося на бревне Витьку, здорово перетрухнула, потому как не знала, что делать, как ему помочь. И главное, не понимала, чем вызвана у Витьки такая реакция. Что с ним? И при чем тут «проводите меня к срубу»? Не поверите, наверное, но меньше, чем через минуту он полностью пришел в себя, оглянулся вокруг и уставился на меня своими бесподобными ясными глазами.
— Мы еще не дошли? — вопрос был задан так, словно он ничего не помнит или не понимает.
Пытаясь не выдать своих эмоций после пережитого, я ответила, что нет. Не дошли. И спросила, готов ли он идти дальше.
— Да конечно, почему нет? Ах да, — хлопнул он себя ладонью по лбу, — мы же просто присели отдохнуть, так ведь?
— Именно так и было, пойдем, — я старалась говорить спокойно, чтобы его не нервировать.
Он встал, погладил бревно сруба, на котором сидел и выкинул следующий фортель: любовно, чуть ли не со слезами на глазах, вдруг сказал ему: «Спасибо, мне очень нравится». И вприпрыжку, с блеском в глазах, поскакал в нужном нам направлении. Честное слово, я тогда подумала, что он сошел с ума.
Когда мы вернулись в свое «бунгало», уже был вечер, и наши однокашники вовсю собирали вещи для похода на костер. А купленные картошку, сосиски и «Яблочко», которые нашли в наших рюкзаках, чуть ли не целовали и не пускались с ними в пляс. Витька вел себя так, словно ничего из ряда вон не произошло, причем было очевидно, что он намерен принять участие во всеобщем веселье. Зато вот мы с Денисом были другого мнения.
К слову сказать, Витя был круглой сиротой и с малых лет воспитывался в детдоме. Родителей своих не помнил, других родственников тоже не нашел, хотя очень старался их отыскать. После детдома он поступил на наш факультет и подавал очень большие надежды на свое творческое будущее. Талантом парень, безусловно, блистал. Выиграл за три года обучения в нескольких конкурсах, переплюнув уже матерых и признанных художников, а вот к практической жизни, несмотря на свое детдомовское прошлое, был совершенно не приспособлен. Вечно что-то забывал или путал, да и к здоровью своему относился наплевательски. А вот зато добродушия в нем было сколько! Каждому спешил прийти на помощь. Всех любил и его все любили. Широкой души человек. Редкий.
— Слушай, может его в медпункт, а то мало ли что? Вдруг солнечный удар, или аллергия на это чертово «Яблочко»?
— Давай попробуем, — кивнул мне Денис.
Правдами и неправдами, шутками-прибаутками мы приволокли Витьку к никогда неунывающей, улыбчивой и всегда добродушной Анне Яковлевне, приставленной к нашей группе медсестрой. Прошушукали ей на ушко всю правду, она покивала на нас укоризненно головой, поцыкала зубом, погрозила пальчиком и приняла пациента в свои медицинские покои. Мы ждали в коридоре, пока она проводила первичный осмотр. Через небольшой промежуток времени она вышла и сказала, пожав плечами, что вроде бы все в порядке, но на ночь Витьку она оставит у себя и будет за ним наблюдать. После этого мы, несколько успокоившись, отчалили в свой коттедж.
В этот вечер мы умудрились срастись у нашего костровища несколькими бригадами. Были мы, то есть практиканты, а так же несколько охранников лечебницы, у которых был выходной. Чуть позже подтянулись несколько строителей того самого нового корпуса, где и мы тоже работали. Естественно, все мы уже были знакомы и довольно плотно общались. Только вот, как оказалось, недостаточно продуктивно.
— А где же ваш новый товарищ по несчастью? — смеясь, спросил один из строителей.
— Вам бы лишние руки не помешали. Да и познакомиться бы мы с ним не прочь.
Под жареные сосиски, печеную картошку, «Яблочко» и водку, которую бережно и заботливо принесли именно строители, мы с Денисом рассказали о сегодняшнем происшествии. После чего и охранники (местные ребятки), и строители (нанятые, но работающие в лечебнице уже два года), какое-то время смотрели на нас, как на идиотов, округлив глаза.
Наконец-то Саня, охранник, который во время своих дежурств был старшим по смене, обрел дар речи и сказал:
— Вы что, на всю голову отмороженные? Зачем вы вообще туда сунулись? Совсем ума нет?
— Куда туда? В деревню? Так мы там уже раз пять были. Вот за этим ходили, — и я потрясла рюкзаком, в котором еще оставалась наша нехитрая провизия.
— Да не в деревню, олухи вы! К избушке этой проклятой.
— А что там такого-то, чтобы нельзя было туда соваться? — вскипятилась я.
— Да и знаешь ли, друг нас попросил его на бревнышки посадить, плохо ему стало в дороге, путь-то не совсем близкий, да еще и душно было.
Саня смачно сматерился, три раза плюнул через плечо и задал вопрос:
— Вы что, дураки, вообще ничего не знаете о том месте?
Мы с Деней растерянно моргали то друг на друга, то на Саню. В конце концов, я не выдержала:
— Не знаем! Вот представь себе, не-зна-ем. Вы же только анекдоты горазды травить, ни о чем другом не рассказываете. Что там, на этом месте, повышенная радиация?
— Да какая к черту радиация!
— Мы еще не дошли? — вопрос был задан так, словно он ничего не помнит или не понимает.
Пытаясь не выдать своих эмоций после пережитого, я ответила, что нет. Не дошли. И спросила, готов ли он идти дальше.
— Да конечно, почему нет? Ах да, — хлопнул он себя ладонью по лбу, — мы же просто присели отдохнуть, так ведь?
— Именно так и было, пойдем, — я старалась говорить спокойно, чтобы его не нервировать.
Он встал, погладил бревно сруба, на котором сидел и выкинул следующий фортель: любовно, чуть ли не со слезами на глазах, вдруг сказал ему: «Спасибо, мне очень нравится». И вприпрыжку, с блеском в глазах, поскакал в нужном нам направлении. Честное слово, я тогда подумала, что он сошел с ума.
Когда мы вернулись в свое «бунгало», уже был вечер, и наши однокашники вовсю собирали вещи для похода на костер. А купленные картошку, сосиски и «Яблочко», которые нашли в наших рюкзаках, чуть ли не целовали и не пускались с ними в пляс. Витька вел себя так, словно ничего из ряда вон не произошло, причем было очевидно, что он намерен принять участие во всеобщем веселье. Зато вот мы с Денисом были другого мнения.
К слову сказать, Витя был круглой сиротой и с малых лет воспитывался в детдоме. Родителей своих не помнил, других родственников тоже не нашел, хотя очень старался их отыскать. После детдома он поступил на наш факультет и подавал очень большие надежды на свое творческое будущее. Талантом парень, безусловно, блистал. Выиграл за три года обучения в нескольких конкурсах, переплюнув уже матерых и признанных художников, а вот к практической жизни, несмотря на свое детдомовское прошлое, был совершенно не приспособлен. Вечно что-то забывал или путал, да и к здоровью своему относился наплевательски. А вот зато добродушия в нем было сколько! Каждому спешил прийти на помощь. Всех любил и его все любили. Широкой души человек. Редкий.
— Слушай, может его в медпункт, а то мало ли что? Вдруг солнечный удар, или аллергия на это чертово «Яблочко»?
— Давай попробуем, — кивнул мне Денис.
Правдами и неправдами, шутками-прибаутками мы приволокли Витьку к никогда неунывающей, улыбчивой и всегда добродушной Анне Яковлевне, приставленной к нашей группе медсестрой. Прошушукали ей на ушко всю правду, она покивала на нас укоризненно головой, поцыкала зубом, погрозила пальчиком и приняла пациента в свои медицинские покои. Мы ждали в коридоре, пока она проводила первичный осмотр. Через небольшой промежуток времени она вышла и сказала, пожав плечами, что вроде бы все в порядке, но на ночь Витьку она оставит у себя и будет за ним наблюдать. После этого мы, несколько успокоившись, отчалили в свой коттедж.
В этот вечер мы умудрились срастись у нашего костровища несколькими бригадами. Были мы, то есть практиканты, а так же несколько охранников лечебницы, у которых был выходной. Чуть позже подтянулись несколько строителей того самого нового корпуса, где и мы тоже работали. Естественно, все мы уже были знакомы и довольно плотно общались. Только вот, как оказалось, недостаточно продуктивно.
— А где же ваш новый товарищ по несчастью? — смеясь, спросил один из строителей.
— Вам бы лишние руки не помешали. Да и познакомиться бы мы с ним не прочь.
Под жареные сосиски, печеную картошку, «Яблочко» и водку, которую бережно и заботливо принесли именно строители, мы с Денисом рассказали о сегодняшнем происшествии. После чего и охранники (местные ребятки), и строители (нанятые, но работающие в лечебнице уже два года), какое-то время смотрели на нас, как на идиотов, округлив глаза.
Наконец-то Саня, охранник, который во время своих дежурств был старшим по смене, обрел дар речи и сказал:
— Вы что, на всю голову отмороженные? Зачем вы вообще туда сунулись? Совсем ума нет?
— Куда туда? В деревню? Так мы там уже раз пять были. Вот за этим ходили, — и я потрясла рюкзаком, в котором еще оставалась наша нехитрая провизия.
— Да не в деревню, олухи вы! К избушке этой проклятой.
— А что там такого-то, чтобы нельзя было туда соваться? — вскипятилась я.
— Да и знаешь ли, друг нас попросил его на бревнышки посадить, плохо ему стало в дороге, путь-то не совсем близкий, да еще и душно было.
Саня смачно сматерился, три раза плюнул через плечо и задал вопрос:
— Вы что, дураки, вообще ничего не знаете о том месте?
Мы с Деней растерянно моргали то друг на друга, то на Саню. В конце концов, я не выдержала:
— Не знаем! Вот представь себе, не-зна-ем. Вы же только анекдоты горазды травить, ни о чем другом не рассказываете. Что там, на этом месте, повышенная радиация?
— Да какая к черту радиация!
Страница 3 из 4
