Фандом: Ганнибал. Ярко-малиновые в свете торшера пятна крови на белоснежной простыне. Легкие, крошечные ворсинки пуха, разлетевшиеся по всей комнате. Запах паленых волос. Жар дешевого, электрического камина.
10 мин, 57 сек 17329
— … потому что не сможешь пережить это. Одиночество, — он замирает, заставляя ноги стоять на месте, надевая поводок на собственный страх.
— Одиночество, — кивает Ганнибал. Им всегда достаточно было одного слова, чтобы понять мысли друг друга.
Уилл смотрит вперед, чувствуя чужую уверенность и собственное спокойствие. Он знает, что проклятая дверь из кожи распахнута настежь, разглядывает плескающееся море темноты за ее порогом и ныряет в него. Ганнибал делает вперед еще один шаг, и его ладонь падает на плечо Грэма:
— Нам нужно уходить, Уилл.
Грэм знает это, и его ноги послушно идут к выходу, оставляя за собой знакомый цокот оленьих копыт, а за спиной раскрывается пара белоснежных крыльев из лебяжьего пуха.
— Одиночество, — кивает Ганнибал. Им всегда достаточно было одного слова, чтобы понять мысли друг друга.
Уилл смотрит вперед, чувствуя чужую уверенность и собственное спокойствие. Он знает, что проклятая дверь из кожи распахнута настежь, разглядывает плескающееся море темноты за ее порогом и ныряет в него. Ганнибал делает вперед еще один шаг, и его ладонь падает на плечо Грэма:
— Нам нужно уходить, Уилл.
Грэм знает это, и его ноги послушно идут к выходу, оставляя за собой знакомый цокот оленьих копыт, а за спиной раскрывается пара белоснежных крыльев из лебяжьего пуха.
Страница 4 из 4
