Фандом: Гарри Поттер. На самом деле в жизни все просто, но они любят квесты.
156 мин, 36 сек 5543
Шляпа считала, что Лиму самое место в Хаффлпаффе. И что-то сказала про Седрика Диггори.
В общем, жизнь Грегори Лима могла бы стать весьма и весьма жалкой, но в один далеко не прекрасный день декан его факультета Северус Снейп убил директора Хогвартса Альбуса Дамблдора. Многие уехали из школы сразу же после «визита» Упивающихся смертью, но Люси осталась, несмотря на то, что иметь фамилию Малфой становилось все опаснее с каждым днем. На похоронах Лим стал рядом с девочкой, потому что… Просто потому, что привык к этому за девять учебных месяцев.
Неожиданно для себя Грегори почувствовал отчаяние Люси.
Кожей ощутил ее одиночество и неприкаянность.
Ее тоску по нормальной жизни.
Когда он набрался смелости, чтобы взять ее за руку, то был готов, в общем-то, ко всему. Но не к тому, что на последующие три года Люсильда Амалия Малфой запишет Человека-невидимку в лучшие друзья.
Из Франции она писала только ему, но Грег ни капли не обольщался: у Люси не было друзей, а с родственниками безопаснее было не общаться. Она присылала ему короткие сообщения из нескольких строк на маггловской бумаге для записей, но он хранил их все, таская с собой повсюду. Во время одной из тренировок факультетской команды по квиддичу — куда он все-таки вошел, пусть и запасным вратарем, — его приятель Майкл Дафнер заметил пачку листов, перехваченных канцелярской резинкой, и долго шутил, что подружка Лима — тайная любительница грязнокровок, раз присылает послания на маггловской бумаге… Тогда Лим только криво усмехнулся. От слова «подружка», от слепой уверенности большинства товарищей по факультету, что все слизеринцы — чистокровные, от понимания, что никто не поверит, если он скажет, кто является автором писем, у него ключом било злое веселье.
Люси писала о том, что с ней все в порядке, о матери, спрашивала об обстановке в Хогвартсе. Лишь однажды в ее письме прозвучала тревога о самом Грегори, и это было самое длинное ее послание, растянувшееся на целых четыре листочка. Случайно услышав разговор матери с Люциусом о репрессиях в отношении полукровок и магглорожденных, Люси вдруг поняла, что совершенно не знает Грега. Она заполнила четыре листа разными вариациями вопроса «Ты магглорожденный?», не слишком умело закамуфлировав свой интерес к нему рассказом о погоде и трудностях с Зельеварением.
Грегори позволил себе пару минут злорадства: сам-то он знал о подруге практически все. Но на самом деле ему было очень горько осознавать, что Малфой до сих пор совершенно им не интересовалась.
«Ты же невидимка, не забывай об этом!» — сказал себе Грег, старательно сочинив ответ, полный лжи: Люси совсем ни к чему было знать, что ее единственный друг был одним из тех, от кого Волдеморт желал очистить мир. До сих пор Лима спасала лишь его суперспособность быть незаметным, которая оберегала от наказаний Кэрроу и жестокости старшекурсников собственного факультета. Однако и он пару раз попал на отработку к Амикусу и Алекто, отказавшись практиковать Круциатус на первокурсниках из Гриффиндора и получив в результате бесценный опыт сопротивления адской боли, приносимой этим Непростительным.
Сосредоточившись на мысли, что Люси он интересует исключительно как источник информации о происходящем в стране и Хогвартсе, Грег оказался совершенно не готов получить от нее в подарок на Рождество книгу Герберта Уэллса «Человек-невидимка». На титульном листе четким округлым почерком Малфой было написано: «Несмотря на то, что ты этого не замечаешь, ты очень хороший. С Рождеством!»
После возвращения Люси с континента они не отходили друг от друга ни на шаг, за исключением времени, уходящего на сон и гигиенические процедуры, хотя большинство обитателей Хогвартса, знавших эту парочку, не удивились бы, узнав, что спят и принимают душ они тоже вместе. Насмешливые перешептывания однокурсников на третьем курсе сменились глуповатым хихиканьем на четвертом, к пятому превратившись в осуждающее шушуканье за спиной, но плевать Малфой с Лимом хотели на все условности. На их отношения пытались повесить четкий, однозначный ярлык, а это было невозможно: если Грег прекрасно осознавал, что влюблен, Люси, казалось, не замечала очевидного. Ей просто было удобно.
Война перемешала людские судьбы, словно колоду карт. Расклад, по мнению Лима, вышел весьма любопытным.
А любовь… Что ж, со временем это пройдет.
Правда, заметив в один из первых дней учебы, как профессора Грейнджер и Снейп украдкой смотрят друг друга, когда думают, что никто не заметит, Грегори пришел к неутешительному выводу: иногда человеческие чувства остаются неизменными вне зависимости от количества прошедших лет и сложившихся обстоятельств.
От этого открытия ему стало слегка не по себе.
В общем, жизнь Грегори Лима могла бы стать весьма и весьма жалкой, но в один далеко не прекрасный день декан его факультета Северус Снейп убил директора Хогвартса Альбуса Дамблдора. Многие уехали из школы сразу же после «визита» Упивающихся смертью, но Люси осталась, несмотря на то, что иметь фамилию Малфой становилось все опаснее с каждым днем. На похоронах Лим стал рядом с девочкой, потому что… Просто потому, что привык к этому за девять учебных месяцев.
Неожиданно для себя Грегори почувствовал отчаяние Люси.
Кожей ощутил ее одиночество и неприкаянность.
Ее тоску по нормальной жизни.
Когда он набрался смелости, чтобы взять ее за руку, то был готов, в общем-то, ко всему. Но не к тому, что на последующие три года Люсильда Амалия Малфой запишет Человека-невидимку в лучшие друзья.
Из Франции она писала только ему, но Грег ни капли не обольщался: у Люси не было друзей, а с родственниками безопаснее было не общаться. Она присылала ему короткие сообщения из нескольких строк на маггловской бумаге для записей, но он хранил их все, таская с собой повсюду. Во время одной из тренировок факультетской команды по квиддичу — куда он все-таки вошел, пусть и запасным вратарем, — его приятель Майкл Дафнер заметил пачку листов, перехваченных канцелярской резинкой, и долго шутил, что подружка Лима — тайная любительница грязнокровок, раз присылает послания на маггловской бумаге… Тогда Лим только криво усмехнулся. От слова «подружка», от слепой уверенности большинства товарищей по факультету, что все слизеринцы — чистокровные, от понимания, что никто не поверит, если он скажет, кто является автором писем, у него ключом било злое веселье.
Люси писала о том, что с ней все в порядке, о матери, спрашивала об обстановке в Хогвартсе. Лишь однажды в ее письме прозвучала тревога о самом Грегори, и это было самое длинное ее послание, растянувшееся на целых четыре листочка. Случайно услышав разговор матери с Люциусом о репрессиях в отношении полукровок и магглорожденных, Люси вдруг поняла, что совершенно не знает Грега. Она заполнила четыре листа разными вариациями вопроса «Ты магглорожденный?», не слишком умело закамуфлировав свой интерес к нему рассказом о погоде и трудностях с Зельеварением.
Грегори позволил себе пару минут злорадства: сам-то он знал о подруге практически все. Но на самом деле ему было очень горько осознавать, что Малфой до сих пор совершенно им не интересовалась.
«Ты же невидимка, не забывай об этом!» — сказал себе Грег, старательно сочинив ответ, полный лжи: Люси совсем ни к чему было знать, что ее единственный друг был одним из тех, от кого Волдеморт желал очистить мир. До сих пор Лима спасала лишь его суперспособность быть незаметным, которая оберегала от наказаний Кэрроу и жестокости старшекурсников собственного факультета. Однако и он пару раз попал на отработку к Амикусу и Алекто, отказавшись практиковать Круциатус на первокурсниках из Гриффиндора и получив в результате бесценный опыт сопротивления адской боли, приносимой этим Непростительным.
Сосредоточившись на мысли, что Люси он интересует исключительно как источник информации о происходящем в стране и Хогвартсе, Грег оказался совершенно не готов получить от нее в подарок на Рождество книгу Герберта Уэллса «Человек-невидимка». На титульном листе четким округлым почерком Малфой было написано: «Несмотря на то, что ты этого не замечаешь, ты очень хороший. С Рождеством!»
После возвращения Люси с континента они не отходили друг от друга ни на шаг, за исключением времени, уходящего на сон и гигиенические процедуры, хотя большинство обитателей Хогвартса, знавших эту парочку, не удивились бы, узнав, что спят и принимают душ они тоже вместе. Насмешливые перешептывания однокурсников на третьем курсе сменились глуповатым хихиканьем на четвертом, к пятому превратившись в осуждающее шушуканье за спиной, но плевать Малфой с Лимом хотели на все условности. На их отношения пытались повесить четкий, однозначный ярлык, а это было невозможно: если Грег прекрасно осознавал, что влюблен, Люси, казалось, не замечала очевидного. Ей просто было удобно.
Война перемешала людские судьбы, словно колоду карт. Расклад, по мнению Лима, вышел весьма любопытным.
А любовь… Что ж, со временем это пройдет.
Правда, заметив в один из первых дней учебы, как профессора Грейнджер и Снейп украдкой смотрят друг друга, когда думают, что никто не заметит, Грегори пришел к неутешительному выводу: иногда человеческие чувства остаются неизменными вне зависимости от количества прошедших лет и сложившихся обстоятельств.
От этого открытия ему стало слегка не по себе.
Страница 24 из 46
