Доживем до понедельника

В ту же секунду Минерва вспомнила лицо Хагрида, когда его забирали в Азкабан. Вспомнила и тяжело вздохнула: Дамблдор тоже не был всесилен. Но он старался. И она постарается…

— Присядьте, Гермиона, — как можно мягче сказала директор. — Думаю, мистер Бредли решил начать расследование с беседы с вами.

Грейнджер обернулась. На ее лице было написано какое-то мучительное сомнение.

— Как скажете. Я готова. Начнем.

10. Вечер воскресенья

Аврор с десятилетним стажем Питер Доббс присутствовал на стольких допросах, что и сосчитать был не в силах. Поступив на службу в двадцать лет, он никогда не занимался оперативной работой, за исключением нескольких месяцев в год падения Волдеморта, когда все, прошедшие хотя бы недельный курс подготовки, становились воинами, а не аналитиками. После победы Доббс с чистой совестью вернулся к бумажной работе, составляя протоколы, отчеты и аналитические справки.

Но именно поэтому сейчас аврору Питеру Доббсу, проводившему допросы огромного количества Упивающихся смертью, казалось верхом несправедливости, что мрачного преподавателя Зелий Северуса Снейпа, двойного шпиона и героя войны, хотят уволить с работы за такую мелочь, как поцелуй, пусть даже он произошел с не менее известной Гермионой Грейнджер.

Конечно, Доббсу приходилось подчиняться Филиасу Бредли, ведь его прикрепили к главе попечительского совета, но служебное расследование против Снейпа аврор считал самой настоящей глупостью и подлостью. Однако на его почерк это никак не влияло: личные пристрастия — отдельно, работа — отдельно.

Чем дольше они находятся в кабинете директора, тем сильнее аврору Питеру Доббсу хочется разорвать так аккуратно написанный им протокол.

— Ваше имя и род занятий? — голос главы попечительского совета нарочито отстраненный и безразличный.

— Гермиона Джин Грейнджер-Уизли, преподаватель Чар в Хогвартсе.

Она смотрит прямо на аврора. Симпатичная молодая женщина. Каштановые, с рыжиной, волосы собраны в аккуратный пучок, ни грамма косметики. Ногтями правой руки периодически впивается в левую, оставляя на коже кровоточащие полумесяцы, но даже не замечает этого; нижняя губа закушена до крови. Нервничает, очень сильно нервничает.

— Миссис Уизли, вы любите своего мужа?

Брови девушки взлетают вверх от изумления. Она мгновенно успокаивается, насмешливо кривит уголок рта:

— Это не ваше дело, но… Вообще-то, мы собираемся разводиться.

— Вы приняли это решение до или после поступления на работу? — Бредли не обращает внимания на ее реакцию, уткнувшись в свой блокнот.

— А это тем более не ваше дело, — фыркает она. — Я не собираюсь отвечать. Какое отношение это имеет к?

— Я пытаюсь понять, миссис Уизли, мог ли Снейп повлиять на вас, разрушить вашу семью, такую прекрасную семью…

— О, Мерлин, — Гермиона Грейнджер откидывается на спинку стула, забрасывает ногу на ногу. — В таком случае я отвечу: нет, это решение было принято намного раньше. И профессор Снейп здесь ни при чем. А ваше любопытство в отношении моего брака просто неуместно. И — нет, я не буду рассказывать, почему разрушается «такая прекрасная семья»! И если вы еще раз назовете меня миссис Уизли!

Молодой мужчина с простым и открытым лицом. У него такой вид, будто он только что проснулся и не совсем понимает, что происходит.

— Профессор Лонгботтом, когда студенты принесли вам растение, вы спросили, отчего профессор Грейнджер не пришла к вам сама?

— Да, конечно, — пожимает плечами Невилл Лонгботтом. — Грегори или Люси, в общем, кто-то из них сказал, что… Нет, постойте. Я не спрашивал. Я просто его забрал.

— Вы видели профессора Грейнджер в тот день после обеда?

— Нет, но я сразу вернулся в теплицы, так что…

— Вас настолько не волнует судьба коллеги, профессор Лонгботтом?

Профессор Гербологии смотрит на Бредли так пристально и долго, что глава попечительского совета не выдерживает и все-таки поднимает голову. Они встречаются взглядами.

— Вы издеваетесь? — тихо и проникновенно спрашивает Лонгботтом. — Я порой неделями некоторых коллег не вижу, потому что мы все всегда очень заняты.

Филиаса Бредли это не смущает:

— И вы не подумали, что студенты могут вас обманывать?

Невилл смеется долго, словно услышал хорошую шутку.

— По-вашему, мистер Бредли, я должен был подумать, что Лим и Малфой убили Гермиону, отомстив за лишнее занятие?

Профессор Грейнджер уже совершенно спокойна. Такое ощущение, словно каждая секунда пребывания в этом кабинете, каждый нелепый вопрос Бредли придает ей силы. Аврору Доббсу кажется, что Гермиона врет. Он подсчитывает, на каких вопросах ее можно было бы подловить на лжи. Так, для удовольствия.

— Почему вы сами не отнесли растение в теплицы?

— Я… я не помню. У меня сильно болит голова уже третий или даже четвертый день. Вероятно, мне стало плохо…

— И вы считаете, что вам в таком состоянии можно преподавать?

— Ну, знаете ли, если голова болит, значит, она есть… — Грейнджер снова кривит уголок рта в насмешке.

— Миссис Уизли!

— О, Мерлин. Я же просила!