Дракула

У меня был длинный разговор с графом. Я задал ему несколько вопросов, касающихся истории Трансиль­вании, и он живо и горячо заговорил на эту тему. Он с таким воодушевлением говорил о событиях, народах, в особенности о битвах, будто сам всюду присутствовал. Он это объясняет тем, что для магната честь родины, дома и имени — его личная честь, победы народа — его слава, судьба народа — его участь. Я очень хотел бы дословно записать все его слова, до того они были интересны. Из разговора я узнал историю его рода, при­вожу ее здесь подробно: — Мы — секлеры, имеем право гордиться этим, так как в наших жилах течет кровь многих храбрых племен, которые дрались, как и вы, за главенство в мире. Здесь, в водовороте битв и сражений, выделилось племя угров, унаследовавших от исландцев воинственный дух, кото­рым их наделили Тор и Один, и берсеркры их просла­вились на морских берегах Европы, и Азии, даже Аф­рики такою свирепостью, что народы думали, будто яви­лись оборотни. Да к тому же, когда они добрались сюда, то нашли здесь гуннов, бешеная страсть которых к вой­нам опустошала страну подобно жаркому пламени, так что те, на кого они нападали, решили, что в их жилах течет кровь старых ведьм, которые, прогнанные из Ски­фии, сочетались браком с дьяволами пустыни. Глупцы! Глупцы! Какая ведьма или дьявол могли сравниться с великим Аттилой! Разве удивительно, что мы — племя победителей? Что мы надменны? Что, когда мадьяры, ломбардцы, авары, болгары или турки посылали к нашим границам тысячи своих войск, мы их оттесняли? Разве странно, что Арпад, передвигаясь со своими легионами через родину мадьяр, застал нас на границе, и что Гон­фоглас был здесь разбит. И когда поток мадьяр дви­нулся на восток, то притязания секлеров как родствен­ного племени были признаны победителями—мадьярами; и уже целые столетия, как нам было поручено охранять границы с Турцией; а бесконечные заботы об охране границ — нелегкая задача, ибо как турки говорят: «вода спит, но враг никогда не смыкает очей» Кто охотнее нас бросался в кровавый бой с превосходящими си­лами врага или собирался под знамена короля? Впослед­ствии, когда пришлось искупать великий позор моего народа — позор Косово — когда знамена валахов и мадьяр исчезли за полумесяцем, кто же как не один из моих предков переправился через Дунай! и разбил турок на их земле? То был действительно Дракула! Какое было горе, когда его недостойный родной брат продал туркам свой народ в рабство, заклеймив вечным позором! А разве не Дракулой был тот, другой, который неодно­кратно отправлял свои силы через большую реку в Тур­цию и которого не остановили никакие неудачи? Он про­должал отправлять все новые и новые полки на кровавое поле битвы и каждый раз возвращался один; в конце концов он пришел к убеждению, что может одержать окончательную победу только в одиночестве. Тогда его обвинили в том, что он думает только о себе. Но что такое крестьяне без предводителя, без руководящего ума и сердца. А когда после битвы при Мачаге мы свергли мадьярское иго, то вожаками оказались опять—таки мы, Дракулы, так как наш свободный дух не переносит ни­каких стеснений! Ах, молодой человек, что касается благородной крови, мозга и мечей, то секлеры и Дракулы могут похвалиться древностью своего рода перед всеми королями мира. Дни войн прошли… Кровь теперь, в эти дни бесчестного мира, является слишком драгоценной; и слава великих племен теперь уже не более, чем древ­няя сказка.

При этих словах как раз наступил рассвет, и мы разо­шлись спать. (Примечание: этот дневник страшно напо­минает начало «Арабских ночей» и призрак отца Гам­лета — как и там, здесь все прерывается при крике петуха!)

12 мая.