Дракула

Это странное выражение, сорвавшееся ни с того ни с сего с ее уст, положительно испугало меня. Я осторож­но оглянулась, чтобы хорошенько рассмотреть Люси, но так, чтобы она не заметила этого, и увидела, что она была в полусонном состоянии с очень странным, непонят­ным мне выражением лица; я ничего не сказала, но про­следила за направлением ее взгляда. Она смотрела на нашу любимую скамейку, на которой одиноко сидела какая—то темная фигура. Я сама немного испугалась, ибо мне показалось, что у незнакомца были большие гла­за, которые пылали как факелы; но когда я посмотрела вторично, иллюзия пропала. Это просто красный свет солнца отражался в окнах церкви Святой Марии. Я обра­тила внимание Люси на это явление, она вздрогнула и пришла в себя, но все—таки была печальна; возможно, она вспомнила приключение той ужасной ночи. Мы ни­когда не вспоминаем об этом, так что и теперь я ничего не сказала, и мы пошли домой обедать. У Люси заболела голова, и она рано пошла спать. Я же прошлась немного по утесам и была полна сладкой грусти, поскольку дума­ла о Джонатане. Когда я возвращалась домой, то луна так ярко светила, что за исключением передней части начинающегося около нас квартала Кресшенд, можно было ясно видеть все. Я взглянула на наше окно и увиде­ла высунувшуюся из него голову Люси. Я подумала, что она, вероятно, смотрит на меня, тогда я вынула носовой платок и начала махать. Она не обратила на это ника­кого внимания и совсем не двигалась. Тут по углу дома как раз пополз свет луны и упал на окно, тогда я ясно уви­дела, что Люси сидит на подоконнике с откинутой назад головой и закрытыми глазами, а около нее сидит что—то вроде большой птицы. Боясь, как бы она не простудилась, я быстро побежала наверх по лестнице, но когда я вошла в спальню, Люси была уже в кровати и крепко спала, тя­жело дыша. Она держала руку у горла, как бы охраняя его от холода. Я не будила ее, но только закутала ее потеплее и позаботилась о том, чтобы окна и двери были хорошо заперты.

Люси выглядела прекрасно, но немного бледнее обычного, и под глазами у нее были какие—то странные тени, которые мне вовсе не понравились.

15 августа.

Встала позже обыкновенного. Люси была утомлена и продолжала спать до того времени, как нас позвали к столу. За завтраком нас ожидал приятный сюрприз. Отцу Артура стало лучше, и он торопит свадьбу. Люси полна безмятежного счастья, а мать ее в то же время и рада и огорчена. Немного позже в тот же день она разъ­яснила мне причину этого. Она очень опечалена, что при­ходится расстаться с Люси, но она довольна, что у Люси скоро будет кому за ней присмотреть. Бедная милая леди! Она поведала мне, что у нее порок сердца. Она не гово­рила об этом Люси и просила меня держать это в секрете; доктор сказал, что ей осталось жить самое большее не­сколько месяцев.

17 августа.

Не вела дневника целых два дня. У меня не хватало духу вести его. Какая—то черная тень как будто обвола­кивает наше счастье. Никаких известий о Джонатане. Люси становится все слабее и слабее, а дни ее матери сочтены. Люси прекрасно спит и наслаждается чудным воздухом; но несмотря на это, румянец у нее на щеках все бледнее и бледнее, и она с каждым днем становится все более слабой и вялой. Я слышу, как она по ночам дышит все тяжелее. Ключ от дверей у меня каждую ночь на руке, но она встает и ходит по комнате или сидит у открытого окна. Прошлой ночью, когда я проснулась, я снова за­стала ее у открытого окна и, когда я хотела ее разбудить, то не могла: она была в обмороке. Когда мне наконец удалось привести ее в сознание, она была невероятно сла­ба и тихо плакала, стараясь отдышаться. Когда я спроси­ла, как она очутилась у окна, то она покачала головой и отвернулась. Надеюсь, что ее болезнь не вызвана этим несчастным уколом булавки. Пока она спала, я осмотрела ее шею. Оказалось, что маленькие ранки еще не зажили, они все еще открыты и как будто расширились, а края их приобрели бледную окраску. Они напоминают малень­кие белые кружки с красными центрами; если они не за­живут через несколько дней, я настойчиво буду требовать, чтобы их осмотрел доктор.

ПИСЬМО САМУИЛА Ф. БИЛЛИНГТОНА И СЫН,

СТРЯПЧИЕ УАЙТБИ.

Картеру Патерсон и К, Лондон.

17 августа.

М. Г. При сем прилагаю накладную на товар, от­правленный по Великой Северной железной дороге. Он должен быть доставлен в Карфакс близ Пурфлита не­медленно по получении на станции Кинг—Кросс. Дом в настоящее время необитаем, ключи прилагаю, они про­нумерованы.