Дракула

При этом он снял шляпу так вежливо, как лорд, и уда­лился. Старый Берсикр глядел ему вслед, пока тот не скрылся из виду, затем пошел, улегся в углу и не захотел выходить весь вечер. А ночью, как только зашла луна, здесь завыли все волки. Казалось бы, выть им было не из—за чего. Вблизи не было никого, кроме какого—то субъекта, который звал какую—то собаку, находившуюся, по—видимому, далеко в парке. Я несколько раз выходил посмотреть, все ли в порядке, и не находил ничего осо­бенного; затем вой прекратился. Около двенадцати я снова вышел осмотреть сад, раньше, чем пойти спать. Но когда я подошел к клетке Берсикра, то нашел ре­шетку сломанной, а клетку пустой. Вот все, что я досто­верно знаю.

— Никто больше ничего не видел? — Один из сторожей возвращался около того вре­мени домой с вечеринки и видел какую—то большую серую собаку, перескочившую через забор сада. По край­ней мере, он так говорил, но я этому мало верю. Я лично думаю, что это в голове у него гудела вечеринка.

— Скажите, мистер Билдер, можете ли вы чем—нибудь мотивировать бегство волка? — спросил я, давая ему еще монету.

— По моему мнению, волк скрывается где—нибудь вблизи. Какой—то садовник сказал, что видел волка, мчав­шегося галопом к северу быстрее лошади; но я ему не ве­рю, так как, да вы и сами знаете, волки не могут мчаться галопом. Так же как и собаки, — они не так устроены. Это только в сказках волк такой шикарный зверь: там, когда он приходит в ярость или что—нибудь грызет и кажется страшнее, чем на самом деле, — он способен, производя дьявольский шум, уничтожать все, что ему попадется. Но в действительности волк, слава Богу, просто—напросто маленькое животное: собака, например, вдвое умнее и смелее и вчетверо воинственнее его. А этот тем более не способен ни к борьбе, ни к самозащите; больше похоже на то, что он скрывается где—нибудь за парком и дрожит от страха, и если он о чем—нибудь думает, то только о том, где бы ему достать поесть; или, может, он попал теперь в какой—нибудь двор и сидит теперь в каком—нибудь уголь­ном подвале. Если у него нет пищи, ему придется пойти ее искать, и тогда он может наткнуться на лавку какого—­нибудь мясника. Если же он не найдет лавки мясника, и какая—нибудь нянька, прогуливаясь со своим солдатом, оставит ребенка без надзора в коляске, — ну, тогда я не буду удивлен, если в результате одним мальчиком станет меньше. Вот и все.

В этот момент кто—то подбежал к окну, и лицо мистера Билдера от удивления вытянулось вдвое своей нату­ральной величины.

— Господи! — воскликнул он. — Не старый ли Бер­сикр вернулся домой?

Он подошел к двери и открыл ее. Это показалось мне совершенно лишним. Я всегда думал, что дикий зверь выглядит хорошо только тогда, когда между ним и нами находится какое—нибудь очень прочное препятствие; жиз­ненный опыт скорее усилил, чем ослабил эту мысль. Но в конце концов во всем важнее всего привычка, так как Билдеру и его жене присутствие волка было так же без­различно, как для меня присутствие собаки.

Вся эта сцена была не что иное, как смесь комедии и драмы. Тот самый злой волк, который в течение целой половины дня парализовал весь Лондон и заставил всех детей дрожать от страха, стоял перед нами точно каю­щийся грешник, и его приняли и приласкали, точно лука­вого блудного сына. Старый Билдер внимательно, с неж­ной заботливостью осмотрел его; когда он кончил осмотр, то сказал: — Ну вот, так я и знал, что бедный зверек попадет в какую—нибудь историю; не говорил ли я этого все время? Посмотрите, вся его голова порезана и полна осколков стекла. Это безобразие, что людям позволяют осыпать стены оград осколками бутылок! Вот к чему это ведет! Пойди сюда, Берсикр.

Он взял волка, запер его в клетку, дав ему кусок мяса величиной с доброго теленка, и прекратил свой рассказ.

Я тоже прекращаю свое повествование. Вот единственные сведения, которые мне удалось получить о стран­ном бегстве волка из Зоологического сада.

ДНЕВНИК ДОКТОРА СЬЮАРДА.

17 сентября.