Другая сторона монеты

Она может выбрать по справедливости. Она может вернуть Мику, Джори, даже Септу Лемору. Она может вернуть даже жирного короля Роберта, если захочет, но если люди не узнают ее отца, они никогда не узнают и короля. Ей нужен кто-то, кто сможет помочь им.

— Одна жизнь, — повторяет она. — Любая?

— Все смерти касаются Многоликих Богов.

— Это не ответ. Я могу выбрать Леди? Она лютоволк. Или Брандона Строителя.

— Это…

— Я не выбираю. Я спрашиваю.

Его глаза холодные и веселые.

— Волк, да. Но у девочки одна жизнь, а в легендах много мужчин.

Она хмурится.

— Король, Который Встал На Колени. Эйгон Завоеватель.

— Только один. Но хорошо.

Оба будут бесполезны. Мертвые герои не знают ее. Они никогда не станут ей помогать. Кроме того, ни один король не ускользнет из замка, и ни один воин не сможет захватить весь Харренхолл. Волк был бы полезнее. Мужчины, шептавшие «Серый ветер», убили сотню.

— Человек не будет ждать вечно.

— В полночь, — говорит Арья. — Приходи в полночь. Я решу.

Что она знает о Браавосе?

У них есть магия, ассасины, мечи. Они верят в тысячи богов, и каждый из них имеет своё лицо смерти. Когда-то они были рабами. Сражались с Повелителями Драконов в Древней Валирии.

А она знала Сирио Фореля.

Она шепчет его имя, снова и снова, на протяжении дня, потом — ночи. Он хотел помочь ей. Она знает.

(Но она это видит, она слышит это опять и опять — рыцари в доспехах и человек с деревянным мечом.)

Отец и Ломми молчат. Арья смотрит на изгибы в расплавленном камне и ждет полуночи.

Что она знает о Браавосе?

Она улыбается. И произносит имя.

— Балерион. Черный Ужас.