Дуэт для Авады с оркестром

— Зачем? — пожимает плечами Мальсибер. — Я не вижу смысла. Я совсем не считаю операцию заведомо провальной. Да, если хочешь знать, мне ее идея кажется бредом. И я сходу могу предложить несколько планов, более обоснованных и менее затратных. Но, если это надо Повелителю, Эйв… Пойми, когда ты получил эту метку, ты согласился полностью доверять и подчиняться Ему.

— А теперь ты давишь на больное? — тихо, почти шепотом произносит Эйвери. — Доверять… Ну как, как я могу доверять ему… теперь, а?

Алекс устало вздыхает, прикрыв ладонью глаза.

— Эйв. Это обычная операция. Не первая и не последняя. Тебе имя Поттера настолько мешает, да?

— Нет. Мне мешает предчувствие. Очень дурное предчувствие, — Эйвери некоторое время молчит, потом продолжает так же тихо. — Хотя… если ты так хочешь, то я перестану об этом думать, — он резко вскидывает голову, смотрит Алексу в глаза. — Ведь и правда, ничего нельзя сделать. Вообще ничего.

Тот снова тяжело вздыхает.

— Эйв, ну пойми же ты, а? Это далеко не первая попытка завладеть пророчеством, так? И даже не вторая, не мне это все тебе объяснять. Когда-нибудь ведь должно получиться?

— Ведь Лорд и сам мог бы его взять! — раздраженно выкрикивает Эйвери, взмахнув руками. — Кто его удержит? Зачем для этого Поттер? Что это за гриффиндорская разухабистость такая — устраивать массовый налет на официальное учреждение! Фадж настолько мил, что не обращает на нас внимания. Зачем так явно доказывать свое существование? Ведь нас наверняка по крайней мере заметят.

— Кто? Поттер? Он нас, как бы это выразиться, да-а-авно заметил. Нет? — язвит Мальсибер.

— Ну и кто ему верит? — фыркает в ответ Эйв.

— Вот и в этот раз — кто ему поверит?

— Во-первых, — устало возражает Эйвери, — он наверняка пойдет туда не один. Во-вторых, не забывай об орденцах. А если завяжется драка — прибегут авроры. Ну и… ты сам знаешь, какой прекрасный командир наш Малфой. Боец-молодец. Если бы командовал хотя бы Долохов…

Алекс крутит в пальцах палочку и криво улыбается.

— Значит, все окажется гораздо веселее. Разве нет?

Эйв тяжело вздыхает, садится в кресло и призывает бутылку вина.

— Весело, да. Очень, — нарочито бодро произносит он, откупоривая бутылку. — Все, Алекс, забыли. Завтра будет завтра. Давай просто посидим? Выпьем вина — немного, только для тонуса.

Про себя Эйвери думает: «В последний раз, может быть».

Вслух он говорит, разливая вино по бокалам:

— Тяжелый день грядет. Надо попробовать хоть немного отдохнуть.

А потом надо возвращаться домой. И… приготовиться.

Эйвери

Я сижу, сложив руки на коленях.

Завтра — очень страшное слово. Очень хотелось бы, чтобы его не было. Зачем-то думаю о книге, которую я прочел полгода назад. Бесконечная история. Все, во что я когда-либо верил, чего я ждал, о чем думал, как страна Фантазия под натиском Ничто, превратилось в пустые каменные обломки.

Мне совершенно все равно, чем это все окончится. Вернее, я и так знаю, чем. Ничего нового. Даже страха особого нет. Внутри пусто и холодно. Я бы даже не думал обо всем этом, если бы не Алекс. И… еще один человек. Двое. Но о втором и речи нет. Слишком большая тайна. Она, я думаю, умрет вместе со мной. Тайна, не она. Хотя я не знаю.

Понимаю, что сижу так уже очень долго. За окнами темнота. Теплая июньская ночь. Встаю, распахиваю окно, отодвинув в сторону тяжелую бархатную занавеску. Где-то в лесу заливается соловей. Пахнет свежестью, молодой листвой. С озера тянет прохладой. Надо запомнить. Ведь, возможно, это мой последний шанс — больше я не услышу ни соловья, ни чего-либо подобного.

Улыбаюсь. Зажигаю камин. Возвращаюсь обратно в кресло. На журнальном столике — пергамент и перо. Да, я хотел кое-что написать. Потом сожгу, если будет не нужно.

Буквы пляшут перед глазами. Впрочем, у меня всегда был ужасный почерк. Ерунда, это совершенно не важно.

«Ты — мой маленький секрет.»

Нет, вру. Ты — мой самый-самый большой секрет, о тебе знает только один человек.

Очень надеюсь, что ты воспользуешься порт-ключом и сможешь прочесть это письмо. Я оставил его на самом видном месте, найдешь сразу. А если нет, то… так и быть.

Я не мог писать тебе, потому что сов отслеживают, а написанное слово доступно для всех. Боюсь за тебя. Здесь же никто не увидит, кроме тех, кому разрешено. А это ты и Алекс«.»

Откладываю перо в сторону. Не написал я про третьего человека, у которого есть порт-ключ. Но… Он все равно не придет. Да и ей знать о нем совсем не нужно.

Не придет он потому, что пойдет с нами. Без него мы в Отделе тайн заблудимся. Но лучше бы… Страшно все это. Добрая и милосердная память удалила почти все о том февральском событии: помню только обрывки. Непонимание еще. Неприятие ситуации. Я же не чувствовал от Руквуда никакого подвоха!

Как выяснилось впоследствии, подвоха действительно не было. Был Лорд и его искалеченная сущность. М-да. Вот так и теряется вера в правильность того, что делаешь. Отсекаю уже знакомую волну ненависти, нельзя сейчас, хотя нет — можно, но… совсем не нужно.

Продолжаю писать дальше.