Во стольном то городе во Киеве Да у ласкового князя да у Владимира, У ёго было пированье, да был почестен пир.
13 мин, 8 сек 17511
Ты уж чёстно довези до князя до Владимира Еще ту Апраксию да королевичну«.»
А тут то они да и разъехались;
Поехал Дунай за поляницею, А богатыри поехали в стольно Киев град.
Он сустиг поляницу да на чистом поли.
А стали они да тут стрелетися.
Как устрелила поляница Дуная сына Ивановича, А выстрелила у его да она правый глаз;
А стрелил Дунай да поляницу опять, А выстрелил ей да из седёлка вон, Тут и падала поляница да на сыру землю.
А на ту пору Дунаюшко ухватчив был;
Он и падал полянице да на белы груди, Из за налучья выхватил булатный нож, Он хочет пороть да груди белые, Он хочет смотреть да ретиво сердцо, Он сам говорит да таково слово:
«Уж ты ой, поляница да преудалая!»
Ты уж коего города, коёй земли, Ты уж коее дальнее украины?
Тебя как, поляница, да именём зовут, Тебя как величают да из отечества?«Лежочись поляница да на сырой земле, А сама говорит да таково слово:»
«Кабы я была у тя на белых грудях, Не спросила бы ни имени, ни вотчины, Ни отечества я, ни молодечества, Я бы скоро порола да груди белые, Я бы скоро смотрела да ретиво сердцо».
Замахнулся тут Дунай да во второй након;
А застоялась у ёго да рука правая;
Он и сам говорит да таково слово:
«Уж ты ой, поляница да преудалая, Ты уж коего города, коей земли, Ты уж коее дальнее украины?»
Тебя как, поляница, да именём зовут, Тебя как величают да из отечества?«Лежочись поляница да на сырой земле, А сама говорит да таково слово:»
«Уж ты ой еси, тихой Дунай сын Иванович!»
А помнишь ли ты, али не помнишь ли?
Похожено было с тобой, поезжено, По тихим то вёшным да все по заводям, А постреляно гусей у нас, белых лебедей, Переперистых серых да малых утицей«.»
Говорит тут тихой Дунай сын Иванович:
«А помню супомню да я супамятую;»
Похожено было у нас с тобой, поезжено, На белых твоих грудях да приулёжано.
Уж ты ой еси, Настасья да королевична!
Увезли ведь у вас мы нонь родну сестру, Еще ту Апраксию да королевичну, А за князя да за Владимира.
А поедем мы с тобой в стольно Киев град«.»
Тут поехали они как да в стольно Киев град А ко князю Владимиру на свадебку.
А приехали они тут да в стольно Киев град, Пировали столовали да они у князя.
Говорит тут ведь тихой Дунай сын Иванович:
«Государь ты, князь Владимир да стольнокиевский!»
Ты позволь ко ся мне ка да слово молвити;
Хошь ты взял нониче меньшу сестру, Бласлови ты мне взять нонче большу сестру, Еще ту же Настасью да королевичну«.»
Говорит тут князь Владимир да стольнокиевский:
«Тебе Бог бласловит, Дунай, женитися».
Веселым де пирком да то и свадебкой Поженился тут Дунай да сын Иванович.
То и сколько ли времени они пожили, Опеть делал Владимир да князь почестен пир.
А Дунай на пиру да прирасхвастался:
«У нас нет нонь в городе сильне меня, У нас нету нонь в Киеве горазне меня».
Говорила тут Настасья да королевична:
«Уж ты ой, тихой Дунай да сын Иванович!»
А старый казак будет сильне тебя, Горазне тебя дак то и я буду«.»
А тут то Дунаю да не зандравилось;
А тут то Дунаю да за беду пришло, За велику досаду да показалося.
Говорит тут Дунай да сын Иванович:
«Уж ты ой еси, Настасья да королевична:»
Мы пойдем ка с тобой нонь да во чисто поле;
Мы уж станем с тобой да нонь стрелятися, Мы во дальнюю примету да во злачень перстень«.»
И пошли де они да во чисто поле.
И положила Настасья перстень да на буйну главу А тому же Дунаю сыну Ивановичу;
Отошла де она да за три поприща;
А и стрелила она да луком ярым е, Еще надвое перстень да расколупится, Половинка половиночки не убьет же.
Тут и стал де стрелять опеть Дунаюшко:
А перв от раз стрелил, дак он не дострелил, А втор от раз стрелил, дак он перестрелил.
А и тут то Дунаю да за беду пришло, За велику досаду да показалося;
А метит де Настасью да он уж третий раз.
Говорыла Настасья да королевична:
«Уж ты ой, тихой Дунай, ты да сын Иванович!»
А и не жаль мне князя да со княгинею, И не жаль сёго мне да свету белого:
Только жаль мне в утробе да млада отрока«.»
А тому то Дунай да не поверовал;
Он прямо спустил Настасье во белы груди, Тут и падала Настасья да на сыру землю.
Он уж скоро де падал Настасье на белы груди, Он уж скоро порол да груди белые, Он и скоро смотрел да ретиво сердцо;
Он нашел во утробы да млада отрока:
На лбу у него подпись то подписана:
«А был бы младень этот силен на земли».
А тут то Дунаю да за беду стало, За велику досаду да показалося;
Становил ведь уж он свое востро копье Тупым де концом да во сыру землю, Он и сам говорил да таково слово:
«Протеки от меня и от жены моей, Протеки от меня, да славный тихой Дон».
Подпирался ведь он да на востро копье, Еще тут то Дунаю да смерть случилася.
А затем то Дунаю да нонь славы поют, А славы то поют да старины скажут.
А тут то они да и разъехались;
Поехал Дунай за поляницею, А богатыри поехали в стольно Киев град.
Он сустиг поляницу да на чистом поли.
А стали они да тут стрелетися.
Как устрелила поляница Дуная сына Ивановича, А выстрелила у его да она правый глаз;
А стрелил Дунай да поляницу опять, А выстрелил ей да из седёлка вон, Тут и падала поляница да на сыру землю.
А на ту пору Дунаюшко ухватчив был;
Он и падал полянице да на белы груди, Из за налучья выхватил булатный нож, Он хочет пороть да груди белые, Он хочет смотреть да ретиво сердцо, Он сам говорит да таково слово:
«Уж ты ой, поляница да преудалая!»
Ты уж коего города, коёй земли, Ты уж коее дальнее украины?
Тебя как, поляница, да именём зовут, Тебя как величают да из отечества?«Лежочись поляница да на сырой земле, А сама говорит да таково слово:»
«Кабы я была у тя на белых грудях, Не спросила бы ни имени, ни вотчины, Ни отечества я, ни молодечества, Я бы скоро порола да груди белые, Я бы скоро смотрела да ретиво сердцо».
Замахнулся тут Дунай да во второй након;
А застоялась у ёго да рука правая;
Он и сам говорит да таково слово:
«Уж ты ой, поляница да преудалая, Ты уж коего города, коей земли, Ты уж коее дальнее украины?»
Тебя как, поляница, да именём зовут, Тебя как величают да из отечества?«Лежочись поляница да на сырой земле, А сама говорит да таково слово:»
«Уж ты ой еси, тихой Дунай сын Иванович!»
А помнишь ли ты, али не помнишь ли?
Похожено было с тобой, поезжено, По тихим то вёшным да все по заводям, А постреляно гусей у нас, белых лебедей, Переперистых серых да малых утицей«.»
Говорит тут тихой Дунай сын Иванович:
«А помню супомню да я супамятую;»
Похожено было у нас с тобой, поезжено, На белых твоих грудях да приулёжано.
Уж ты ой еси, Настасья да королевична!
Увезли ведь у вас мы нонь родну сестру, Еще ту Апраксию да королевичну, А за князя да за Владимира.
А поедем мы с тобой в стольно Киев град«.»
Тут поехали они как да в стольно Киев град А ко князю Владимиру на свадебку.
А приехали они тут да в стольно Киев град, Пировали столовали да они у князя.
Говорит тут ведь тихой Дунай сын Иванович:
«Государь ты, князь Владимир да стольнокиевский!»
Ты позволь ко ся мне ка да слово молвити;
Хошь ты взял нониче меньшу сестру, Бласлови ты мне взять нонче большу сестру, Еще ту же Настасью да королевичну«.»
Говорит тут князь Владимир да стольнокиевский:
«Тебе Бог бласловит, Дунай, женитися».
Веселым де пирком да то и свадебкой Поженился тут Дунай да сын Иванович.
То и сколько ли времени они пожили, Опеть делал Владимир да князь почестен пир.
А Дунай на пиру да прирасхвастался:
«У нас нет нонь в городе сильне меня, У нас нету нонь в Киеве горазне меня».
Говорила тут Настасья да королевична:
«Уж ты ой, тихой Дунай да сын Иванович!»
А старый казак будет сильне тебя, Горазне тебя дак то и я буду«.»
А тут то Дунаю да не зандравилось;
А тут то Дунаю да за беду пришло, За велику досаду да показалося.
Говорит тут Дунай да сын Иванович:
«Уж ты ой еси, Настасья да королевична:»
Мы пойдем ка с тобой нонь да во чисто поле;
Мы уж станем с тобой да нонь стрелятися, Мы во дальнюю примету да во злачень перстень«.»
И пошли де они да во чисто поле.
И положила Настасья перстень да на буйну главу А тому же Дунаю сыну Ивановичу;
Отошла де она да за три поприща;
А и стрелила она да луком ярым е, Еще надвое перстень да расколупится, Половинка половиночки не убьет же.
Тут и стал де стрелять опеть Дунаюшко:
А перв от раз стрелил, дак он не дострелил, А втор от раз стрелил, дак он перестрелил.
А и тут то Дунаю да за беду пришло, За велику досаду да показалося;
А метит де Настасью да он уж третий раз.
Говорыла Настасья да королевична:
«Уж ты ой, тихой Дунай, ты да сын Иванович!»
А и не жаль мне князя да со княгинею, И не жаль сёго мне да свету белого:
Только жаль мне в утробе да млада отрока«.»
А тому то Дунай да не поверовал;
Он прямо спустил Настасье во белы груди, Тут и падала Настасья да на сыру землю.
Он уж скоро де падал Настасье на белы груди, Он уж скоро порол да груди белые, Он и скоро смотрел да ретиво сердцо;
Он нашел во утробы да млада отрока:
На лбу у него подпись то подписана:
«А был бы младень этот силен на земли».
А тут то Дунаю да за беду стало, За велику досаду да показалося;
Становил ведь уж он свое востро копье Тупым де концом да во сыру землю, Он и сам говорил да таково слово:
«Протеки от меня и от жены моей, Протеки от меня, да славный тихой Дон».
Подпирался ведь он да на востро копье, Еще тут то Дунаю да смерть случилася.
А затем то Дунаю да нонь славы поют, А славы то поют да старины скажут.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
