Душеприказчик

— Я поклялся своей жизнью, что никогда не буду жить ради другого человека и никогда не попрошу и не заставлю другого человека жить ради меня. В этом была моя ошибка. Но тебе выпала иная участь, так неси ее с желанием, так как иного выбора у тебя, увы, нет.

— Но что же мне делать? — взмолился душеприказчик.

— Просто верь. И молись. Вера порой совершает гораздо больше чудес, нежели чародейство или колдовство. Наш мир многогранен и не так прост. Любовь не ограничивается только чувствами, а смерть — потерей внешней оболочки. Главное верить и ты сам поймешь все для себя. Да и события в нашем мире столь непредсказуемые, что порой их последовательность сводит с ума, заставляя верить во что угодно …

Ни одну бессонную ночь они просидели возле тлеющего костра, разговаривая о том странном месте, где свела их коварная судьба.

На рассвете последнего дня старец ушел. Душеприказчик кинулся ему вслед, но твердая рука остановила его.

— Ты сам поможешь себе, — наставительно произнес старец и исчез.

Ночной морок рассеялся, унеся с собой память прошедшей ночи. Может быть и не было странного одиноко скитальца с его мудрыми наставлениями, а может быть, именно он и помог душеприказчику выжить в этом мертвом мире. Кто его знает. Только причудливая зверюшка с этого дня всегда была с ним рядом и не давала отчаянью и сомнениям пленить его разум.

Мы шли по длинным змеевидным коридорам, которые казались мне бесконечными. Извилистые переходы, обрушенные лестницы и винтовые подъёмы и спуски, мелькавшие в свете тусклого факела, сводили меня с ума. Где-то рядом жалобно попискивал Ша. Я поймал его и посадил себе на плечо. В знак доброго поступка он уткнулся мне пушистой мордочкой в щеку и затих.

— Это подвалы принадлежащие королю Петру Справедливому, — с гордостью произнес Проклятый. Имя давно усопшего правителя эхом разлетелось по узким коридорам.

— Он что же, всю свою жизнь строил обходные пути из города?

— Он был чернокнижником и скверным королем, — буркнул в ответ душеприказчик. И его слова оказались ударом ниже пояса. Я действительно ничегошеньки не слышал о Петре Справедливом и даже не догадывался, чем он мог прославиться в истории здешнего городка.

Спустившись еще ниже, мы уперлись в кованную железную дверь. Проклятый осторожно достал из-под рубахи длинный двусторонний ключ и медленно вставил его в замочную скважину. В тишине раздался противный скрежет, два резких поворота и дверь, подавшись вперед, позволила нам продолжить наше путешествие.

По дороге нам попались еще несколько проржавевших решеток с тяжелыми засовами, но и они с легкостью распахивались, не в силах противостоять хитроумной поделке талантливого ключника…

Длинная лестница ушла из-под ног, исчезнув в кромешной тьме. И я в очередной раз почувствовал легкий запах гнили, смешанный с подземной затхлостью.

— В этих подвалах погибла не одна безвинная душа, — осторожно произнес Проклятый.

Я вздрогнул, вспомнив недавнюю схватку на площади. Накативший на меня ужас, заставил мои поджилки затрястись и безвольно застыть на месте.

— Может быть, найдем другой путь? — быстро предложил я.

Проклятый лишь отрицательно качнул головой.

— Иного пути нет. Именно через него я попал в Собор святого Стефана, где и принял на себя грехи горожан. Все повторяется, как много лет назад. Только так мы сможем осуществить намеченное.

Проклятый осторожно дотронулся до холодной кладки — почерневшие от времени камни все еще хранили память тех далеких, роковых дней, когда здесь располагались пыточные камеры.

— Поторапливайся. Иначе мертвяки найдут нас раньше, чем… — фраза оборвалась, и я почувствовал сильный толчок в спину.

Буквально протиснувшись через узкий проход, мы оказались в огромной каменной зале, украшенной огромными изящными люстрами.

Проклятый с интересом уставился на обветшалые, покрытые пылью и паутиной фрески. На одной — был изображен высокий статный мужчина, в темном, расшитым золотом камзоле. Его взгляд властно взирал на нас поверх, будто для него мы были всего лишь глупой, грязной челядью.

Внезапно из темноты послышался протяжный женский стон и умоляющий голос запричитал спасительные слова. Она просила отпустить ее и больше не причинять боли. Голос был настолько слабым и изможденным, что мороз пробежал по коже, отразив те невиданные муки, что выпали на долю этой несчастной.

Мы медленно двинулись вперед, осторожно прислушиваясь к напряженной тишине.

Стон повторился, и вслед за ним раздался желчный мужской гогот.

Подойдя к двери, Проклятый осторожно приоткрыл ее.

На огромном деревянном кресте была распята худощавая рыжеволосая девушка и по ее обнаженному телу струились ручейки крови. Мученица тихонечко постанывала. Рядом с ней облокотившись на высокий резной стул, усыпанный тонкими острыми иглами, стоял сошедший с портрета благородный аристократ, все в том же темном, расшитым золотом камзоле.

— У тебя нет выбора, ведьма! — продолжая смеяться, злобно процедил сквозь зубы аристократ.