Фандом: Гарри Поттер. Она ненормальная. Определенно — умалишенная! Безумная Гермиона Грейнджер… О, простите, конечно же, Грейнждер-Уизли! Только вот с ума она сходит вовсе не по мужу. А по кому? Кто он — тот, ради которого эта женщина готова забыть семью и детей, да вообще оставить свою жизнь (в прямом и переносном смысле)?! Реальный мужчина или лишь плод ее больного воображения?Мне было бы все равно, не согласись я, Драко Малфой, стать ее лечащим врачом…
123 мин, 47 сек 6193
То ей казалось, что Снейп специально хотел убить Малфоя, дабы избавиться от соперника, и тогда Гермиона заунывно убеждала его — себя — в том, что беспокоиться не о чем, что ревность губительна для отношений, но с горечью понимала, что нет никаких отношений, а под ее подушкой по-прежнему лежит зеркальце, в которое она время от времени заглядывает только для того, чтобы проверить, все ли в порядке с человеком, которому она доставила столько хлопот. Только ли для этого?!
— Но зачем тогда каждое утро вы так тщательно укладываете волосы? Почему следите, чтобы макияж был в полном порядке, а гримаса боли не искажала ваше лицо? — чужим голосом спрашивал ее профессор, и Гермиона краснела, отводя взгляд.
— Вы ведь знаете, что через такое же зеркальце, как у вас, я наблюдаю за вами, — тут же включался в разговор Люциус, и у Гермионы начинала болеть голова.
В такие моменты очень хотелось проснуться, но Снейп хватал ее за руку:
— Не верьте Малфоям! — шипел он. — Нет никакого пророчества! Все это обман!
— Я бы попросил выбирать выражения, Северус! — тут же возникал из ниоткуда старший Малфой почему-то в одном халате. — Всем известно ваше умение заметать следы! Это вы пытаетесь запутать миссис Грейнджер-Уизли, я хотел сказать, уже не Уизли…
И Гермиона упорно не знала, кому верить.
В один из особенно тяжелых декабрьских вечеров школьная сова принесла ей конверт с письмами от Розы и Хьюго. Гермиона вскрыла его, удивляясь, почему так и не прочла остальные письма. Дети не понимали, как случилось, что родители разошлись. И это после почти двадцати лет совместной жизни! Двадцати лет… Гермиона задумалась. Рон был хорошим мужем. Он с пониманием относился к тому, что работа была ее главной страстью в жизни. Никогда не докучал приставаниями, видя, что она устала, что хочет спать, что у нее болит голова… Гермиона подумала, что голова ее болела слишком часто для семейной жизни. Она явно задолжала мужу, и за все годы на ее супружеский долг набежали огромные проценты. Но Рон ценил их духовную близость, любил детей, занимался с ними, пока Гермиона, заперевшись в лаборатории, ставила очередной эксперимент или работала над новым законопроектом. Получалось, она не посвящала семье даже то время, когда не была занята в Министерстве. Как можно было так жить?! На что потратила она лучшие годы своей жизни?!
А ведь все началось… Гермиона вздрогнула, ощущая, как в памяти отчетливо всплывают какие-то образы…
— Малфой! — позвала она, приподнявшись на постели. — Малфой! Драко!
Вместо врача прискакал домовой эльф, готовый исполнить любую просьбу.
— Мне нужен омут памяти! — произнесла Гермиона, и через несколько мгновений погрузилась в принесенную домовиком чашу…
Она стояла перед домом своих родителей. Это была третья попытка вернуть им память о себе. Гермиона помялась немного на пороге, а потом решительно позвонила в дверь.
— Гермиона! — мать приветливо улыбалась — ее ждали.
— Миссис Грейнджер, — вежливо кивнула она, и сердце заныло оттого, что не может сказать «мама». — Здравствуйте, мистер Грейнджер!
— Вы сегодня пришли раньше обычного! — отец улыбнулся и жестом предложил ей войти.
— Да, сегодня улицы совсем пустые, — привычно соврала Гермиона, которая, конечно, никак не зависела от заторов на дорогах.
— Странно, а мне показалось, машин довольно много, — в холл вышел мужчина — видимо, предыдущий посетитель. Высокий, худой и бледный, одетый во все черное… Гермиона не могла не узнать случайного знакомого, с которым так легкомысленно провела ночь, хотя он и был лет на восемь моложе… Как и сама она.
— Наверное, вы попали в час-пик, — Гермиона беспечно пожала плечами и улыбнулась.
— Пожалуй, — мужчина поблагодарил отца за отличную работу и вышел, улыбнувшись Гермионе на прощание.
Эта сцена — столь незначительная — выпала из ее памяти на долгие годы, чтобы всплыть сейчас, так неожиданно. Совпадение? Гермиона вынырнула из Омута Памяти, но лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы перенести туда новое воспоминание…
— Но зачем тогда каждое утро вы так тщательно укладываете волосы? Почему следите, чтобы макияж был в полном порядке, а гримаса боли не искажала ваше лицо? — чужим голосом спрашивал ее профессор, и Гермиона краснела, отводя взгляд.
— Вы ведь знаете, что через такое же зеркальце, как у вас, я наблюдаю за вами, — тут же включался в разговор Люциус, и у Гермионы начинала болеть голова.
В такие моменты очень хотелось проснуться, но Снейп хватал ее за руку:
— Не верьте Малфоям! — шипел он. — Нет никакого пророчества! Все это обман!
— Я бы попросил выбирать выражения, Северус! — тут же возникал из ниоткуда старший Малфой почему-то в одном халате. — Всем известно ваше умение заметать следы! Это вы пытаетесь запутать миссис Грейнджер-Уизли, я хотел сказать, уже не Уизли…
И Гермиона упорно не знала, кому верить.
В один из особенно тяжелых декабрьских вечеров школьная сова принесла ей конверт с письмами от Розы и Хьюго. Гермиона вскрыла его, удивляясь, почему так и не прочла остальные письма. Дети не понимали, как случилось, что родители разошлись. И это после почти двадцати лет совместной жизни! Двадцати лет… Гермиона задумалась. Рон был хорошим мужем. Он с пониманием относился к тому, что работа была ее главной страстью в жизни. Никогда не докучал приставаниями, видя, что она устала, что хочет спать, что у нее болит голова… Гермиона подумала, что голова ее болела слишком часто для семейной жизни. Она явно задолжала мужу, и за все годы на ее супружеский долг набежали огромные проценты. Но Рон ценил их духовную близость, любил детей, занимался с ними, пока Гермиона, заперевшись в лаборатории, ставила очередной эксперимент или работала над новым законопроектом. Получалось, она не посвящала семье даже то время, когда не была занята в Министерстве. Как можно было так жить?! На что потратила она лучшие годы своей жизни?!
А ведь все началось… Гермиона вздрогнула, ощущая, как в памяти отчетливо всплывают какие-то образы…
— Малфой! — позвала она, приподнявшись на постели. — Малфой! Драко!
Вместо врача прискакал домовой эльф, готовый исполнить любую просьбу.
— Мне нужен омут памяти! — произнесла Гермиона, и через несколько мгновений погрузилась в принесенную домовиком чашу…
Она стояла перед домом своих родителей. Это была третья попытка вернуть им память о себе. Гермиона помялась немного на пороге, а потом решительно позвонила в дверь.
— Гермиона! — мать приветливо улыбалась — ее ждали.
— Миссис Грейнджер, — вежливо кивнула она, и сердце заныло оттого, что не может сказать «мама». — Здравствуйте, мистер Грейнджер!
— Вы сегодня пришли раньше обычного! — отец улыбнулся и жестом предложил ей войти.
— Да, сегодня улицы совсем пустые, — привычно соврала Гермиона, которая, конечно, никак не зависела от заторов на дорогах.
— Странно, а мне показалось, машин довольно много, — в холл вышел мужчина — видимо, предыдущий посетитель. Высокий, худой и бледный, одетый во все черное… Гермиона не могла не узнать случайного знакомого, с которым так легкомысленно провела ночь, хотя он и был лет на восемь моложе… Как и сама она.
— Наверное, вы попали в час-пик, — Гермиона беспечно пожала плечами и улыбнулась.
— Пожалуй, — мужчина поблагодарил отца за отличную работу и вышел, улыбнувшись Гермионе на прощание.
Эта сцена — столь незначительная — выпала из ее памяти на долгие годы, чтобы всплыть сейчас, так неожиданно. Совпадение? Гермиона вынырнула из Омута Памяти, но лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы перенести туда новое воспоминание…
Страница 22 из 35
