Два генерала

Петр не раз говорил, что любовь — для романтичных юнцов и сентиментальных девиц, а с этой категорией идиотов он недостаточно хорошо знаком. Так что он лишь хохотнул:

— Да ты романтик! В твои сорок с хвостиком.

— И она меня не любит. — Это прозвучало вовсе по-дурацки, и слава богу, что Форкосиган на этот счет великодушно смолчал.

— За что ей тебя любить, если ты сорвал с ее родного братца корону и гоняешь его по всей стране, как загонщик лису?

— Я с него еще и шкуру спущу и над камином повешу, — свирепо рыкнул император. Петр тоже бы не отказался сделать из низложенного Юрия Безумного чучело в гостиную. В этом вопросе у них было полное единодушие.

— Представить себе не могу, как это она согласилась.

— Со скрипом. — Эзар предпочел не вдаваться в подробности: всегдашнему любимцу женщин не слишком лестно признавать, что жену он получает почти силой.

— Что, добрым словом и плазмотроном согласие добывается легче, чем просто добрым словом? — Петр усмехнулся уже совершенно непочтительно.

— За кого ты меня держишь? — Эзар хотел возмутиться, но махнул рукой. — Мы просто поговорили. Про дальнюю перспективу и про то, насколько нежелательно, чтобы ее сын когда-нибудь оспаривал трон у моего. Может, я и не мечта всей ее жизни, но тут пусть винит Юрия. Я так ей и сказал: твой братец настолько проредил кровь Форбарр, что у меня и выхода не остается.

Петр рассмеялся, прихлопнул ладонью задребезжавший на откидном столике стакан.

— Выхода не остается, говоришь? Я всегда знал, что тебя, бабника, в свадебный круг втолкнут только силой.

— Злорадствуй.

— Стоило бы. Только кого ты хочешь обмануть, когда делаешь вид, что тебе этот брак поперек горла? Сам же хвастался, какая это удача, и сколько народу ты за шиворот приволочешь в столицу под предлогом свадебных торжеств.

— Эх. Знаю. Был я молодой и глупый, — продекламировал Эзар, — и думал, что женюсь по любви, а военная карьера моя будет состоять сплошь из подвигов. И что?

— И ничего, — согласился генерал Форкосиган с генералом Форбаррой. — Подвиги тебе предстоят на супружеском ложе, а любить ты будешь исключительно империю. Силой ты ее уже взял, дружище.

Увы, ответные шуточки по поводу семейной жизни Петра теперь слелались табу похлеще слова «мутант», и никаких больше «ты, как человек женатый, должен меня понять»… Не важно, по любви некогда женился бравый генерал Форкосиган или получил свою принцессу из рук Дорки как награду. Важно, что холодная ярость потери отныне гонит его вперед. «Все на пользу делу, да, ваше императорское величество? И твоя собственная свадьба тоже». Но, несмотря на пользу, на душе у Эзара было как-то погано.

— Вот что с нею не так? — прибавил он сокрушенно. — Красивая вроде. Знатная. Не круглая дура. Почему меня с души воротит, словно мне в постель хотят подложить поганца Юрия, только в юбке?

— А что, милая невеста поклялась тебя прирезать первой же брачной ночью? Нет? Тогда не понимаю, о чем ты. Эзар, уж тебе завалить женщину в постель никогда труда не составляло.

— Ну, спасибо на добром слове, милорд граф.

— Не за что, ваше величество, — коротко отозвался Форкосиган и свернул тему. То ли он сам понял, что переборщил с фамильярностью, то ли подчинился монаршему желанию оборвать не слишком приятный поворот беседы. В салоне машины на мгновение похолодало.

Серая паутина лесополосы за окном кончилась — дорога пошла напрямую через прибитые дождями поля. Машина прибавила ходу. Небо над ней прочертили быстрые стрелки флайеров охранения. С минуту двое молча мерили друг друга взглядами. Потом Петр подался вперед и уточнил вполголоса:

— С этой свадьбой что-то непросто? Только вы с Негри пока предпочитаете об этом молчать. Он у тебя спец по заговорам, его схема?

Похоже, он заподозрил, что лучщий друг решил утаить от него секретную информацию, и приготовился возмутиться. Эзар решительно мотнул головой:

— Нет, что ты. Наверное, и вправду рефлекс старого холостяка. Процесс изготовления детей конечно, восхитителен, но в данном случае я бы предпочел сразу результат. А лет до десяти все равно ведь не поймешь толком, что из них растет?

— Иногда и дольше. А иногда — лучше бы вовсе не понимать… Помнишь ночь, когда мы с Ксавом к тебе нагрянули?

Эзар помнил.

В ту ночь небо обложили низкие плотные тучи, из которых безостановочно сеялась ледяная крупа, и снег свистел мимо лица холодной плетью. Метеорологи закрыли аэродром, а положенную по уставу аварийную посадочную площадку расчищали от заносов руками в три смены, поэтому Эзар не спал, хотя время уже шло к полуночи. Вот тогда на заснеженный пятачок плюхнулся тяжелый флайер, и у выбравшихся из него мужчин вид был такой, словно они всю дорогу тянули этот флайер на своем горбу, а лица — черные от злости и горя.