Их было четверо. Целая стая, как говорит мистер Брэдбери. Фэб Джонс и Генри Хаусман — двое молодых людей лет двадцати, Эндрю Голдаминг — старший сын лорда, волей судьбы оказавшийся на одной скамье с простолюдинами…
8 мин, 55 сек 3937
— Я был беден, — продолжал он, заметив удивление в глазах лорда.
— Я был никем. Я продал душу… дьяволу… чтобы стать… Чтобы стать тем, кем стал. Но он… дьявол, то есть… сказал, что две Анны — моя гибель. Я всю жизнь их опасался… Я даже отказался от выгодного брака… Потому что невесту… звали Анной.
— И поэтому Вы решили убить мисс Вирта и миссис Джонс?
— Две Анны… Судьба всё равно меня… настигла. Дьявол сказал, погибну из-за них. Так… и случилось.
— Увы, мистер Брэдбери, теперь у Вас только один выход — попытаться спасти душу.
— Как, милорд?
— По совету лорда Голдаминга, мистер Брэдбери с трудом сел в коляску и велел кучеру во весь опор гнать к церкви, — рассказывала миссис Вирта своей дочери.
— После невеста Хаусмана рассказывала, что на вересковой пустоши встретила какого-то всадника в чёрном плаще. Он спрашивал про судью Брэдбери. Говорит, вид у всадника был очень злой. Потом он вдруг сорвался с места, поскакал куда-то. А через полчаса промчался мимо неё, чуть с ног не сбил. А поперёк седла лежал мёртвый судья. Не успел, видно, душу спасти… Кучер, бедняга, со страху повредился умом, ничего толком рассказать не может, все бормочет: нечистый, нечистый… А Хаусман, говорят, в воскресенье женится.
— Дай Бог им счастья!
— Да уж, настрадались оба, причём, безвинно. А невестка лорда Голдаминга, говорят, на неделе должна родить. Должно быть, сэр Эндрю будет счастлив увидеть ребёнка… Миссис Миллер уехала… Кажется, стучат. Пойду открою.
Из комнаты Анна слышала, как мать тепло приветствовала миссис Джонс и её сына. Оба спрашивали её о здоровье дочери. Мать отвечала, что Анна чувствует себя значительно лучше, хотя пока ещё очень слаба. Предложила гостям чаю.
Чарующий голос Фэба заставлял сердце девушки учащённо биться. Слушая его, Анна думала, что теперь просто обязана поправиться как можно скорее.
— Я был никем. Я продал душу… дьяволу… чтобы стать… Чтобы стать тем, кем стал. Но он… дьявол, то есть… сказал, что две Анны — моя гибель. Я всю жизнь их опасался… Я даже отказался от выгодного брака… Потому что невесту… звали Анной.
— И поэтому Вы решили убить мисс Вирта и миссис Джонс?
— Две Анны… Судьба всё равно меня… настигла. Дьявол сказал, погибну из-за них. Так… и случилось.
— Увы, мистер Брэдбери, теперь у Вас только один выход — попытаться спасти душу.
— Как, милорд?
— По совету лорда Голдаминга, мистер Брэдбери с трудом сел в коляску и велел кучеру во весь опор гнать к церкви, — рассказывала миссис Вирта своей дочери.
— После невеста Хаусмана рассказывала, что на вересковой пустоши встретила какого-то всадника в чёрном плаще. Он спрашивал про судью Брэдбери. Говорит, вид у всадника был очень злой. Потом он вдруг сорвался с места, поскакал куда-то. А через полчаса промчался мимо неё, чуть с ног не сбил. А поперёк седла лежал мёртвый судья. Не успел, видно, душу спасти… Кучер, бедняга, со страху повредился умом, ничего толком рассказать не может, все бормочет: нечистый, нечистый… А Хаусман, говорят, в воскресенье женится.
— Дай Бог им счастья!
— Да уж, настрадались оба, причём, безвинно. А невестка лорда Голдаминга, говорят, на неделе должна родить. Должно быть, сэр Эндрю будет счастлив увидеть ребёнка… Миссис Миллер уехала… Кажется, стучат. Пойду открою.
Из комнаты Анна слышала, как мать тепло приветствовала миссис Джонс и её сына. Оба спрашивали её о здоровье дочери. Мать отвечала, что Анна чувствует себя значительно лучше, хотя пока ещё очень слаба. Предложила гостям чаю.
Чарующий голос Фэба заставлял сердце девушки учащённо биться. Слушая его, Анна думала, что теперь просто обязана поправиться как можно скорее.
Страница 3 из 3
