Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
292 мин, 36 сек 13753
— Не твое… — Артраан хотел было огрызнуться «собачье дело», да вспомнил обещание быть вежливым, данное даме: — … то есть не вашего светлого ума это дело, о любезный ублюдок, — вполне доброжелательным голосом ответил он. «Вежливость превыше всего!» — довольно подумал дракон про себя. Морри тем временем рассматривала стражников. Один из них, как она успела заметить со своего ракурса, осторожно спрятал за спину большую бутыль с наклейкой, на которой читался отрывок слова:«драм»…
— Ладно, ладно, не ругайся. Вижу, настроен ты решительно. Водоросли во-он в той коробке. Можешь все взять. В качестве извинения.
— Вот так щедрость! — удивленно воскликнул Артраан. — Не похоже на тебя, мой меркантильный товарищ, совсем непохоже. Что это там прячет твой криворукий защитник, а? — дракон вытянул длинную сухую шею, стараясь разглядеть, что находится позади спрятавшего руки за спину стражника. Тот, в свою очередь, сделал несколько шагов назад, пытаясь скрыть свою ношу от дракона. За его спиной что-то предательски булькнуло. — Это то, о чем я думаю, да? — заинтересованно спросил дракон. — Дарутха! — произнес он слово на языке магии. Колени подозрительного стражника подкосились и он, одним лишь крепким словом выразив крайнюю степень удивления, повалился навзничь, словно кто-то с силой его толкнул. По ковру покатилась большая темная бутыль, содержимое которой блестело и переливалось в свете магических светильников; пятна на шкуре дракона сделались совсем бледными. — Вот это да! Драмурчик<sup>8</sup>? Мне? И не жаль такую недешевую прелесть переводить?
— Кувьенов вымесок, нечистая змея! И тысяча золотых — ничто в сравнении с удовольствием, которое я испытаю, продав Уилзу твой выбеленный череп, Безымянный! — в бессильной ярости Талларк ударил по когтистой лапе кулаком.
— Ох, бальзам на мою душу… — в умилении промурчал Артраан.
Ирдари засопел от злости, глядя на довольную драконью морду. Что тут поделать? Словом этого нахала не заденешь, да и за дверь его никакими силами теперь не выставишь. Оставалось лишь смириться да выполнить просьбу незваного гостя в надежде, что он уберется сам и встречи больше никогда искать не будет. Выждав паузу и глубоко вздохнув, Талларк холодно обратился к нависшему над ним Безымянному:
— Двух банок тебе хватит?
— Не-а.
— Да не умнешь ты больше двух! Зачем тебе все?!
— Затем, что они очень дорогие. Хочу тебе погаже сделать, мой дорогой друг.
— Крыса монтермарская… Фирдер, принеси проклятую коробку. Хоть ты постарайся не разочаровать меня сегодня.
Человек с нашивкой на груди, выдающей капитана стражи, повиновался. Дракон пересчитал маленькие стеклянные банки с закрученными в них водорослями (их оказалось двенадцать штук), ровными рядами стоящие в коробке с сеном, и отпустил «дорогого друга».
— А еще я хочу девчачьих блестяшек. Тащи сюда всю свою красоту, — отпустил он Талларка. Тот встал и, скрипя зубами, поплелся в заветный уголок, где хранились работы ювелиров, востребованные среди богатых дам. Сгреб горячо любимые драгоценности в подол рубахи. Вернулся к дракону. Высыпал все на пол.
— На, жри.
— Благодарствую, — бывший вор занялся кучей из всевозможных браслетов, сережек, подвесок, ожерелий, колец и прочего великолепия из золота, серебра, жемчуга, камней и костей редких животных. Окинув блестящую гору взглядом знатока, он принялся споро рассортировывать ювелирку на «годные украшения» и«дешевую вульгарщину». Украшений из первой категории оказалось в разы меньше, чем броских безделушек — из второй. — Нда-а-а, вижу, чувству вкуса человека, занявшего мое место, могут позавидовать подслеповатые сороки! — заметил дракон. А затем подцепил когтем массивное подобие ошейника с шипами, украшенное камнями разных (и не очень-то сочетающихся) цветов и размеров. — Ревн всемогущий… Мой преемник стащил это из пожертвований на нужды борделя?
— Захлопни пасть, Безымянный, — злобно прорычал Талларк.
— Фу как грубо… — последовал ответ увлеченно роющегося в кучке «годных украшений» дракона. Тут его внимание привлекло изящное ожерелье черненого серебра с тремя прекрасными аквамаринами. — Так и не купили? — удивился он. — Помню, как я заучивал план замка Сундор, чтобы добыть его… Это украшение отправится вместе со мной, — заявил Артраан, закидывая драгоценность в коробку с водорослями. Затем встал, груз зажал под крылом и двинулся на выход. Проходя мимо узлов с недавно прибывшим добром, он бесцеремонно забрал один из свертков, пахших особенно вкусно.
Казалось, на этом мщение можно было прекратить, но Безымянный решил, что ему просто необходимо хорошенько хлопнуть дверью напоследок. А потому у самого выхода он как бы нечаянно задел хвостом целую полку с антикварной посудой. Произведения искусства из тонкого хрусталя и расписной керамики, инкрустированные самоцветами и пластинками из рога единорога, посыпались на пол. Звон разлетающейся вдребезги посуды был слышен даже в рыбном цехе.
— На счастье! — будто извиняясь, повел плечами Артраан.
— Ладно, ладно, не ругайся. Вижу, настроен ты решительно. Водоросли во-он в той коробке. Можешь все взять. В качестве извинения.
— Вот так щедрость! — удивленно воскликнул Артраан. — Не похоже на тебя, мой меркантильный товарищ, совсем непохоже. Что это там прячет твой криворукий защитник, а? — дракон вытянул длинную сухую шею, стараясь разглядеть, что находится позади спрятавшего руки за спину стражника. Тот, в свою очередь, сделал несколько шагов назад, пытаясь скрыть свою ношу от дракона. За его спиной что-то предательски булькнуло. — Это то, о чем я думаю, да? — заинтересованно спросил дракон. — Дарутха! — произнес он слово на языке магии. Колени подозрительного стражника подкосились и он, одним лишь крепким словом выразив крайнюю степень удивления, повалился навзничь, словно кто-то с силой его толкнул. По ковру покатилась большая темная бутыль, содержимое которой блестело и переливалось в свете магических светильников; пятна на шкуре дракона сделались совсем бледными. — Вот это да! Драмурчик<sup>8</sup>? Мне? И не жаль такую недешевую прелесть переводить?
— Кувьенов вымесок, нечистая змея! И тысяча золотых — ничто в сравнении с удовольствием, которое я испытаю, продав Уилзу твой выбеленный череп, Безымянный! — в бессильной ярости Талларк ударил по когтистой лапе кулаком.
— Ох, бальзам на мою душу… — в умилении промурчал Артраан.
Ирдари засопел от злости, глядя на довольную драконью морду. Что тут поделать? Словом этого нахала не заденешь, да и за дверь его никакими силами теперь не выставишь. Оставалось лишь смириться да выполнить просьбу незваного гостя в надежде, что он уберется сам и встречи больше никогда искать не будет. Выждав паузу и глубоко вздохнув, Талларк холодно обратился к нависшему над ним Безымянному:
— Двух банок тебе хватит?
— Не-а.
— Да не умнешь ты больше двух! Зачем тебе все?!
— Затем, что они очень дорогие. Хочу тебе погаже сделать, мой дорогой друг.
— Крыса монтермарская… Фирдер, принеси проклятую коробку. Хоть ты постарайся не разочаровать меня сегодня.
Человек с нашивкой на груди, выдающей капитана стражи, повиновался. Дракон пересчитал маленькие стеклянные банки с закрученными в них водорослями (их оказалось двенадцать штук), ровными рядами стоящие в коробке с сеном, и отпустил «дорогого друга».
— А еще я хочу девчачьих блестяшек. Тащи сюда всю свою красоту, — отпустил он Талларка. Тот встал и, скрипя зубами, поплелся в заветный уголок, где хранились работы ювелиров, востребованные среди богатых дам. Сгреб горячо любимые драгоценности в подол рубахи. Вернулся к дракону. Высыпал все на пол.
— На, жри.
— Благодарствую, — бывший вор занялся кучей из всевозможных браслетов, сережек, подвесок, ожерелий, колец и прочего великолепия из золота, серебра, жемчуга, камней и костей редких животных. Окинув блестящую гору взглядом знатока, он принялся споро рассортировывать ювелирку на «годные украшения» и«дешевую вульгарщину». Украшений из первой категории оказалось в разы меньше, чем броских безделушек — из второй. — Нда-а-а, вижу, чувству вкуса человека, занявшего мое место, могут позавидовать подслеповатые сороки! — заметил дракон. А затем подцепил когтем массивное подобие ошейника с шипами, украшенное камнями разных (и не очень-то сочетающихся) цветов и размеров. — Ревн всемогущий… Мой преемник стащил это из пожертвований на нужды борделя?
— Захлопни пасть, Безымянный, — злобно прорычал Талларк.
— Фу как грубо… — последовал ответ увлеченно роющегося в кучке «годных украшений» дракона. Тут его внимание привлекло изящное ожерелье черненого серебра с тремя прекрасными аквамаринами. — Так и не купили? — удивился он. — Помню, как я заучивал план замка Сундор, чтобы добыть его… Это украшение отправится вместе со мной, — заявил Артраан, закидывая драгоценность в коробку с водорослями. Затем встал, груз зажал под крылом и двинулся на выход. Проходя мимо узлов с недавно прибывшим добром, он бесцеремонно забрал один из свертков, пахших особенно вкусно.
Казалось, на этом мщение можно было прекратить, но Безымянный решил, что ему просто необходимо хорошенько хлопнуть дверью напоследок. А потому у самого выхода он как бы нечаянно задел хвостом целую полку с антикварной посудой. Произведения искусства из тонкого хрусталя и расписной керамики, инкрустированные самоцветами и пластинками из рога единорога, посыпались на пол. Звон разлетающейся вдребезги посуды был слышен даже в рыбном цехе.
— На счастье! — будто извиняясь, повел плечами Артраан.
Страница 15 из 85
