Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
292 мин, 36 сек 13774
Морри купила продукты и штук пятнадцать баклажек<sup>1</sup> с пресной водой прямо у прохожих (тут действовали как местная валюта — редкие ракушки и жемчужины, так и западные монеты). А вот в поисках карты пришлось повозиться. Местные, хоть сколько-нибудь понимавшие ирраудский язык, посоветовали напарникам идти в порт и искать лавку некоего Лима Пениппу, который продавал компасы, подзорные трубы, сети, крючки, веревки и карты.
Пениппу, худенький ниамец с раскосыми глазами, слыл добрым и честным человеком, который всегда помогал покупателям выбрать хороший товар, или даже становился внимательным собеседником, давал советы, как лучше поступить в жизни. Так говорили. Но Артраан «своего брата» узнал издалека…
— Доброе утро! — поприветствовала Пениппу Морена. Тот широко улыбнулся и закивал в ответ. — У вас есть карта острова Кнок?
— Кнок? — удивился тот. — Сейчас поищу, — Лим подошел к стенке за прилавком, открыл широкий сундук и стал доставать оттуда плотно закрытые вытянутые тубы, одну за другой. — Деджур-Ин, Лиосса, Карджи-Оу, Масси-Доу… — бормотал Пениппу. — Нашел, — сказал он, подняв одну из туб и положив ее на прилавок.
— Сколько сто… — хотела спросить Морри.
— А можно посмотреть? — перебил ее дракон. Недовольный взгляд дамы его нисколько не смутил.
— Да-да, сейчаса… — ниамец открыл тубу и разложил перед покупателями карту острова. Озерца, речки, заливы и горы на ней были подписаны нечитаемыми ниамскими каракулями. Такая же цепочка закорючек красовалась и в левом верхнем углу пергамента. Внимательно изучив эту надпись, Артраан, прищурившись, сказал:
— Мне кажется, вы дали нам не ту карту…
— Ту-ту, это точн…
— Мне. Кажется. — Как можно более четко проговорил дракон. Его прищур стал хищным. Продавец весь съежился и бегло оглядел пергамент:
— А, д-да, пожалуй… Менять надо… — неловко улыбнувшись, Пениппу вернулся к сундуку.
— Что ты творишь? — шикнула Морена. Дракон ответил шепотом:
— Этот человек может быть сколько угодно добр и честен со своими соплеменниками. Но мы здесь — чужаки, кошели на ножках.
— Артраан, веди себя повежливее, пожалуйста.
— Ладно-ладно, больше не скажу ни слова, — подмигнул ей дракон. Продавец еще повозился у сундука и принес другую тубу, на вид казавшуюся очень старой. Открыл ее, достал пергамент и боязливо, держа его самыми кончиками пальцев, развернул карту. На ней был изображен остров в форме кляксы, изукрашенный все такими же непонятными символами.
Закончив разглядывание названия карты, Артраан довольно кивнул.
— Сколько с нас денег? — спросила, наконец, Морри.
— Чья деньга?
— Западная.
— Тогда шестьдесят две средние монеты.
Морри набрала необходимую сумму монетками мелкого номинала, чтобы облегчить кошель, и высыпала их на прилавок. Когда продавец пересчитывал их, Ар пристально следил за его руками. Вдруг он уловил знакомое, едва заметное движение тонких пальцев. Закончив, Пениппу хотел было открыть рот и сказать что-то, но на него лег тяжелый взгляд дракона. Это был взгляд, не имеющий словесного эквивалента и описанию не поддающийся. Артраан сдержал обещание, не произнеся ни слова, но своего добился: Пениппу нервно сглотнул и промолчал.
— С-спасибо за покупку, — промямлил он и робко помахал покупателям рукой.
— И вам всего доброго, — попрощалась Морри.
— Какие орки тебя воспитывали, Артраан?! Этот человек был очень любезен с нами! Почему ты позволяешь себе такое неуважение? — накинулась на неучтивого дракона Морена.
— Тебя только что чуть не облапошили, — невозмутимо отозвался тот. — Я должен был тактично промолчать, чтобы не обидеть местного воришку?
— Да с чего ты взял, что он воришка?
— Ты видела его руки? Тонкие подвижные пальцы, гибкие запястья… Неплохие физические данные. Почти как у меня!
— Это еще ничего не значит!
— Ах, Морри, какая наивность! Как ты выживаешь вообще? — улыбнулся ей Артраан. — Обилие названий, состоящих из коротких слов и всяких суффиксов говорит о том, что ниамский — довольно примитивный язык с невеликим алфавитом; в нем нет сложных буквосочетаний, как в фьерьенском, в котором один звук можно записать пятью способами. Это означает, что на письме слово «Кнок» начинается и заканчивается на одну и ту же букву. Следовательно, заголовок нашей карты должен иметь две одинаковые каракули. А тебе подпихнули Кувьен знает что! Бьюсь об заклад, что карта острова Кнок оставалась в единственном экземпляре, и что отдавать ее чужакам Лим не собирался.
Недовольство Морены сразу как-то поостыло.
— И ты… понял все это, глянув на иероглифы, которых даже не понимаешь? — уточнила она.
— Логика способна творить чудеса!
— А этот твой взгляд в конце разговора?
Пениппу, худенький ниамец с раскосыми глазами, слыл добрым и честным человеком, который всегда помогал покупателям выбрать хороший товар, или даже становился внимательным собеседником, давал советы, как лучше поступить в жизни. Так говорили. Но Артраан «своего брата» узнал издалека…
— Доброе утро! — поприветствовала Пениппу Морена. Тот широко улыбнулся и закивал в ответ. — У вас есть карта острова Кнок?
— Кнок? — удивился тот. — Сейчас поищу, — Лим подошел к стенке за прилавком, открыл широкий сундук и стал доставать оттуда плотно закрытые вытянутые тубы, одну за другой. — Деджур-Ин, Лиосса, Карджи-Оу, Масси-Доу… — бормотал Пениппу. — Нашел, — сказал он, подняв одну из туб и положив ее на прилавок.
— Сколько сто… — хотела спросить Морри.
— А можно посмотреть? — перебил ее дракон. Недовольный взгляд дамы его нисколько не смутил.
— Да-да, сейчаса… — ниамец открыл тубу и разложил перед покупателями карту острова. Озерца, речки, заливы и горы на ней были подписаны нечитаемыми ниамскими каракулями. Такая же цепочка закорючек красовалась и в левом верхнем углу пергамента. Внимательно изучив эту надпись, Артраан, прищурившись, сказал:
— Мне кажется, вы дали нам не ту карту…
— Ту-ту, это точн…
— Мне. Кажется. — Как можно более четко проговорил дракон. Его прищур стал хищным. Продавец весь съежился и бегло оглядел пергамент:
— А, д-да, пожалуй… Менять надо… — неловко улыбнувшись, Пениппу вернулся к сундуку.
— Что ты творишь? — шикнула Морена. Дракон ответил шепотом:
— Этот человек может быть сколько угодно добр и честен со своими соплеменниками. Но мы здесь — чужаки, кошели на ножках.
— Артраан, веди себя повежливее, пожалуйста.
— Ладно-ладно, больше не скажу ни слова, — подмигнул ей дракон. Продавец еще повозился у сундука и принес другую тубу, на вид казавшуюся очень старой. Открыл ее, достал пергамент и боязливо, держа его самыми кончиками пальцев, развернул карту. На ней был изображен остров в форме кляксы, изукрашенный все такими же непонятными символами.
Закончив разглядывание названия карты, Артраан довольно кивнул.
— Сколько с нас денег? — спросила, наконец, Морри.
— Чья деньга?
— Западная.
— Тогда шестьдесят две средние монеты.
Морри набрала необходимую сумму монетками мелкого номинала, чтобы облегчить кошель, и высыпала их на прилавок. Когда продавец пересчитывал их, Ар пристально следил за его руками. Вдруг он уловил знакомое, едва заметное движение тонких пальцев. Закончив, Пениппу хотел было открыть рот и сказать что-то, но на него лег тяжелый взгляд дракона. Это был взгляд, не имеющий словесного эквивалента и описанию не поддающийся. Артраан сдержал обещание, не произнеся ни слова, но своего добился: Пениппу нервно сглотнул и промолчал.
— С-спасибо за покупку, — промямлил он и робко помахал покупателям рукой.
— И вам всего доброго, — попрощалась Морри.
— Какие орки тебя воспитывали, Артраан?! Этот человек был очень любезен с нами! Почему ты позволяешь себе такое неуважение? — накинулась на неучтивого дракона Морена.
— Тебя только что чуть не облапошили, — невозмутимо отозвался тот. — Я должен был тактично промолчать, чтобы не обидеть местного воришку?
— Да с чего ты взял, что он воришка?
— Ты видела его руки? Тонкие подвижные пальцы, гибкие запястья… Неплохие физические данные. Почти как у меня!
— Это еще ничего не значит!
— Ах, Морри, какая наивность! Как ты выживаешь вообще? — улыбнулся ей Артраан. — Обилие названий, состоящих из коротких слов и всяких суффиксов говорит о том, что ниамский — довольно примитивный язык с невеликим алфавитом; в нем нет сложных буквосочетаний, как в фьерьенском, в котором один звук можно записать пятью способами. Это означает, что на письме слово «Кнок» начинается и заканчивается на одну и ту же букву. Следовательно, заголовок нашей карты должен иметь две одинаковые каракули. А тебе подпихнули Кувьен знает что! Бьюсь об заклад, что карта острова Кнок оставалась в единственном экземпляре, и что отдавать ее чужакам Лим не собирался.
Недовольство Морены сразу как-то поостыло.
— И ты… понял все это, глянув на иероглифы, которых даже не понимаешь? — уточнила она.
— Логика способна творить чудеса!
— А этот твой взгляд в конце разговора?
Страница 32 из 85
