Две цепочки следов

— Ревн, отец мира нашего, услышь слова мои! Твои заветы нарушены, храмы разграблены, а наши мирные дома разорены. Священный круг разорван, и те, что ушли в небытие, войной двинулись на земли живых. Верни же порядок, покарай виновных! Я буду орудием твоим, как когда-то были великие предки мои. Виатр, бог бури, придай силы воинам и завостри их мечи! Иррай, заступник правых, сбереги их в неравном бою… — шептала она, прижав сложенные вместе ладони к груди.

Закончив, Морена взглянула на собственное отражение в стали клинка. Но увидела лишь женщину, пусть и со шрамом на щеке, а никак не воина.

— Нет, это никуда не годится… — покачала она головой. Посмотрев на отражение еще немного, Морена собрала распущенные волосы в одну руку, а в другую взяла меч. — Я знаю, ради чего иду на это, — твердо сказала она себе.

Одно лишь легкое движение клинка.

В руке Морены лежали ее локоны. Длинные, тяжелые, поблескивающие в свете лучинки… О, как они нравились Морене раньше! Теперь же женщина невозмутимо собрала волосы, ставшие ей чуть ниже плеч, в короткий хвост, а обрезанные пряди бросила в ближайший костер. Теперь ничто не помешает ей надеть шлем и стать в строй бок о бок с настоящими мужчинами.

Эдги

Эдги. «Грань» в переводе с древнего реварского языка.

Река Эдги брала начало на западе, в горах Пайни, набирала силу, питаясь от Курящихся Топей, и могучим потоком неслась по землям Эрдарэя, отделяя королевство Хардостал от империй Иррау и Фьерьена. Но сейчас эта грань была стерта: с Севера пришла зима; реку Эдги сковали льды. Теперь границу можно было перейти даже пешком. Именно здесь и должно было состояться сражение.

Мороза сегодня не было; небо затянулась низко бегущими снеговыми тучами, а воздух стал сырым. Начинали падать крупные хлопья снега, и противоположного берега реки совсем не стало видно. Над затянутым белесой мглой горизонтом еще только поднялось тусклое пятно, в котором угадывалось солнце, когда в лагерь, шумно хлопая крыльями, с разведки вернулись Хунтерд и Конастер.

— Уже на подходе! Дело дрянь, их слишком много!

— Все за заграждения! В низинах быть никого не должно! — еще с неба крикнули они.

— За заграждения! Все за заграждения! — подхватили командующие сотнями.

Люди, что оказались вне лагеря, поспешили вернуться обратно. Те же воины, что оставались на защищенных частях холмов, сбежались к защитным ограждениям, собранным из всяких грузов да поваленных набок саней, и вгляделись в сторону близкого леса, из которого должен был появиться враг.

Кроме Ганмонда и вернувшихся разведчиков других драконов в лагере не было. На последнем собрании, прошедшем уже с участием императора, было решено, что в подмогу каждой сотне конников будет определен один черный дракон. Так что со стороны Иррау их осталось трое, а в стан Хангерда на другом берегу перебрались остальные шесть ящеров.

Где-то в лесу, совсем рядом, громко заклекотали и стайкой взлетели в небо небольшие черные птицы. Воины, замершие у заграждений, зашептались. Среди плотно сомкнувших лапы вековых елей послышался какой-то шум, топот; на открытое пространство вылетел испуганный ятагал<sup>1</sup> с расцарапанным боком. Следом за ним из чащи выскочили три облезших волка, которые гнали несчастное животное еще с минуту, да вдруг потеряли к нему всякий интерес и затрусили к реке.

Роняя снеговые шапки, задрожали деревья. В лощины меж холмами, на которых обосновался лагерь, потекли толпы. Обтянутые худыми грязными шкурами рогатые быки со злобными огоньками вместо глаз, скелеты болотных гидр, пожранные волками картаганы<sup>2</sup>… Следом за ними быстро шли, почти бежали существа, некогда бывшие людьми. Вооруженные топорами и мечами, пешие и скачущие верхом на побуревших от времени костяных лошадях, снаряженные лишь топорами да обрывками истлевшей одежки и защищенные ржавыми латами. Страшные, с пробитыми головами, отвисшими челюстями, сломанными ребрами и узловатыми суставами, двигались они ловко, быстро и на удивление легко. Причем считать их следовало не десятками и не сотнями, а тысячами.

В лагере установилось гробовое молчание. Воины, приведенные императором Кроунтом, уже не раз сходились в сражениях с мертвецами, и знали, что в сравнении с живым противником они слабы и уязвимы. Но сколько же ужаса внушали густые толпы обезображенных самой Смертью существ…

Авангард восставших уже вышел на лед, когда из лесу показался глава этого отвратительного парада, Гралай ди Проргейн — всадник в черных одеждах, в одной руке державший крепкий посох. Сопровождали его еще девять чем-то похожих на верховного некроманта ездоков да небольшой отряд птицеголовых существ, осейю, ехавших на прирученных двуногих ящерах, зуррарах. Лишь раз взглянув на императорскую армию, укрывшуюся на вершинах холмов Клоуз, они продолжили свой путь. Следом за ними пара давно уже неживых лошадей тащила черный ящик, взгроможденный на сани.