Фандом: Ориджиналы. Рассказ из цикла «Истории бармена Джо». Соотносится с серией «Ничего личного». Как-то я читал один рассказ, где человек избавляется от своей тени, потому что она неподобающей формы. Так и я. Словно избавился от ненужной тени, чтобы приобрести другую.
13 мин, 4 сек 660
Только когда шаги бандита стихли внизу, Ксавьер наконец осмелился толкнуть дверь. Руки дрожали, тело не слушалось, но он все же заставил себя сделать несколько шагов. На последнем шаге ноги подкосились, и он опустился на колени.
— Фред… — он потряс брата за плечо. — Очнись, сейчас п-придут мама с па… папой…
Тот не шевелился. Ледяной холод сковал пальцы Ксавьера, в горле пересохло. Страх затянул все внутренности в тугой узел.
— Фред, ну хватит… Н-не пугай меня… — он схватил брата за рубашку и сильно встряхнул. — Фред! Фред! Прекрати…
Горячие слезы обожгли щеки и закапали на мертвое тело брата.
— После случившегося родители совершенно потеряли ко мне интерес, — Ксавьер смотрел перед собой, не замечая меня. Сигарета, зажатая в пальцах, дымилась, тон голоса был настолько будничным, что казалось, он рассказывает о снежной погоде за окном. — Будто меня никогда не существовало. Будто у них был всего один сын.
— Но родители, — робко попытался возразить я, поглядывая на Йохана, — любят своих детей одинаково.
— Ты ошибаешься, Джо. По-настоящему они любили только Фреда. И едва не заставили меня возненавидеть его за это.
Ксавьер сидел за столом и уныло ковырялся в еде. Вилка гоняла опостылевшую тушеную капусту туда-сюда, пережаренные ребрышки сдвинуты к краю тарелки.
— Долго мы еще будем есть это, мам? — протянул он, бросая вилку.
— Это любимое блюдо Фредерика, — бесцветным голосом ответила она, садясь напротив. — Будь добр съесть.
— Но я ненавижу капусту! — Ксавьер раздраженно скрестил руки на груди. — И ты всегда это знала, мама. В морозильнике есть рыба, почему бы не приготовить ее для разнообразия?
— Будешь препираться — останешься без ужина вообще, — все тот же безразличный тон.
Ксавьер вздохнул и снова уткнулся в тарелку. После смерти Фредерика родители словно забыли о его существовании. Он мог творить что угодно, хоть на голове стоять, но им на все было наплевать. Фредерик, мальчик семи лет, с хрупким здоровьем — и погибает такой ужасной смертью. Да, это потрясло весь городок, но минуло уже четыре года. И не проходило ни единой недели, когда на ужин не было бы этой тошнотворной капусты с ребрышками.
Мать повернулась к мужу, и голос слегка оживился.
— Постарайся больше не задерживаться на работе, мне тяжело содержать этот огромный дом одной.
— Я работаю, чтобы обеспечить тебя же! — отец швырнул газету на стол. — Ты могла бы не предъявлять мне претензий?
Ксавьер вздрогнул, привычно пропустив мимо ушей свое отсутствие в этом диалоге.
— Мам, пап… — несмело начал он. — Хватит, вы постоянно ссоритесь. Мои одноклассники ходят семьями на пикник, а на выходных будет хорошая погода, может, мы смогли бы тоже? Побросать фрисби или мяч… — голос становился все тише, пока не перешел в шепот.
На кухне воцарилась такая тишина, что обычное незаметное тиканье настенных часов казалось оглушающим. Ксавьер уткнулся взглядом в стол, стараясь не дышать и молясь, чтобы буря прошла стороной.
Мать с такой силой ударила ладонями по столешнице, что вся посуда подпрыгнула. Вилка соскользнула с края тарелки Ксавьера и зазвенела о плитку пола.
— В эти выходные годовщина смерти Фредерика! — взвизгнула она. — Как ты можешь веселиться, зная, что твой брат мертв?!
И тут в голове Ксавьера что-то щелкнуло. Этот цирк предстал перед ним во всей красе, и это так рассмешило, что он расхохотался в голос, откинувшись на спинку стула.
Мать шокированно уставилась на него, вероятно, думая, что он сошел с ума. Отец зашарил руками по столу, нащупывая свалившиеся с носа очки.
— Он мертв уже четыре года, мама! — воскликнул Ксавьер, отсмеявшись. — За это время вы оба могли бы заметить, что у вас есть еще один сын! Не заставляйте меня ненавидеть моего брата только за то, что меня похоронили вместе с ним!
— Как ты разговариваешь с матерью?! — заорал отец, водружая найденные очки на нос. Мать же вскочила и отвернулась к раковине, закрывая синим фартуком лицо. — Живо в свою комнату и не высовывайся оттуда!
— Не пойду я ни в какую комнату! Зачем мне комната, куда никто не заходит даже прибраться, потому что там когда-то спал Фред? Вы что, храните эту годовую пыль, чтобы не потерять о нем память?! — Ксавьер встал из-за стола, едва не наступив на вилку. — Сделайте себе нового ребенка, назовите Фредериком и живите счастливо без всяких ненужных вам Ксавьеров!
Схватив куртку, он выбежал на улицу. Никто его не остановил.
— Домой я не вернулся. И своих родителей больше никогда не видел. — Ксавьер затушил в пепельнице очередную сигарету. — Сомневаюсь, что они меня искали, да это и неважно. Я привык считать, что их никогда не существовало. Так началась моя вторая жизнь. Как-то я читал один рассказ, где человек избавляется от своей тени, потому что она неподобающей формы. Так и я. Словно избавился от ненужной тени, чтобы приобрести другую. Налей мне еще, Джо.
— Но куда вы пошли, когда сбежали из дома? — виски весело забулькало. — Вам же было…
— Фред… — он потряс брата за плечо. — Очнись, сейчас п-придут мама с па… папой…
Тот не шевелился. Ледяной холод сковал пальцы Ксавьера, в горле пересохло. Страх затянул все внутренности в тугой узел.
— Фред, ну хватит… Н-не пугай меня… — он схватил брата за рубашку и сильно встряхнул. — Фред! Фред! Прекрати…
Горячие слезы обожгли щеки и закапали на мертвое тело брата.
— После случившегося родители совершенно потеряли ко мне интерес, — Ксавьер смотрел перед собой, не замечая меня. Сигарета, зажатая в пальцах, дымилась, тон голоса был настолько будничным, что казалось, он рассказывает о снежной погоде за окном. — Будто меня никогда не существовало. Будто у них был всего один сын.
— Но родители, — робко попытался возразить я, поглядывая на Йохана, — любят своих детей одинаково.
— Ты ошибаешься, Джо. По-настоящему они любили только Фреда. И едва не заставили меня возненавидеть его за это.
Ксавьер сидел за столом и уныло ковырялся в еде. Вилка гоняла опостылевшую тушеную капусту туда-сюда, пережаренные ребрышки сдвинуты к краю тарелки.
— Долго мы еще будем есть это, мам? — протянул он, бросая вилку.
— Это любимое блюдо Фредерика, — бесцветным голосом ответила она, садясь напротив. — Будь добр съесть.
— Но я ненавижу капусту! — Ксавьер раздраженно скрестил руки на груди. — И ты всегда это знала, мама. В морозильнике есть рыба, почему бы не приготовить ее для разнообразия?
— Будешь препираться — останешься без ужина вообще, — все тот же безразличный тон.
Ксавьер вздохнул и снова уткнулся в тарелку. После смерти Фредерика родители словно забыли о его существовании. Он мог творить что угодно, хоть на голове стоять, но им на все было наплевать. Фредерик, мальчик семи лет, с хрупким здоровьем — и погибает такой ужасной смертью. Да, это потрясло весь городок, но минуло уже четыре года. И не проходило ни единой недели, когда на ужин не было бы этой тошнотворной капусты с ребрышками.
Мать повернулась к мужу, и голос слегка оживился.
— Постарайся больше не задерживаться на работе, мне тяжело содержать этот огромный дом одной.
— Я работаю, чтобы обеспечить тебя же! — отец швырнул газету на стол. — Ты могла бы не предъявлять мне претензий?
Ксавьер вздрогнул, привычно пропустив мимо ушей свое отсутствие в этом диалоге.
— Мам, пап… — несмело начал он. — Хватит, вы постоянно ссоритесь. Мои одноклассники ходят семьями на пикник, а на выходных будет хорошая погода, может, мы смогли бы тоже? Побросать фрисби или мяч… — голос становился все тише, пока не перешел в шепот.
На кухне воцарилась такая тишина, что обычное незаметное тиканье настенных часов казалось оглушающим. Ксавьер уткнулся взглядом в стол, стараясь не дышать и молясь, чтобы буря прошла стороной.
Мать с такой силой ударила ладонями по столешнице, что вся посуда подпрыгнула. Вилка соскользнула с края тарелки Ксавьера и зазвенела о плитку пола.
— В эти выходные годовщина смерти Фредерика! — взвизгнула она. — Как ты можешь веселиться, зная, что твой брат мертв?!
И тут в голове Ксавьера что-то щелкнуло. Этот цирк предстал перед ним во всей красе, и это так рассмешило, что он расхохотался в голос, откинувшись на спинку стула.
Мать шокированно уставилась на него, вероятно, думая, что он сошел с ума. Отец зашарил руками по столу, нащупывая свалившиеся с носа очки.
— Он мертв уже четыре года, мама! — воскликнул Ксавьер, отсмеявшись. — За это время вы оба могли бы заметить, что у вас есть еще один сын! Не заставляйте меня ненавидеть моего брата только за то, что меня похоронили вместе с ним!
— Как ты разговариваешь с матерью?! — заорал отец, водружая найденные очки на нос. Мать же вскочила и отвернулась к раковине, закрывая синим фартуком лицо. — Живо в свою комнату и не высовывайся оттуда!
— Не пойду я ни в какую комнату! Зачем мне комната, куда никто не заходит даже прибраться, потому что там когда-то спал Фред? Вы что, храните эту годовую пыль, чтобы не потерять о нем память?! — Ксавьер встал из-за стола, едва не наступив на вилку. — Сделайте себе нового ребенка, назовите Фредериком и живите счастливо без всяких ненужных вам Ксавьеров!
Схватив куртку, он выбежал на улицу. Никто его не остановил.
— Домой я не вернулся. И своих родителей больше никогда не видел. — Ксавьер затушил в пепельнице очередную сигарету. — Сомневаюсь, что они меня искали, да это и неважно. Я привык считать, что их никогда не существовало. Так началась моя вторая жизнь. Как-то я читал один рассказ, где человек избавляется от своей тени, потому что она неподобающей формы. Так и я. Словно избавился от ненужной тени, чтобы приобрести другую. Налей мне еще, Джо.
— Но куда вы пошли, когда сбежали из дома? — виски весело забулькало. — Вам же было…
Страница 3 из 4
