Ранней осенью 1988 года взвод солдат-стройбатовцев расчищал помещения в замке XVII века. Строение сильно пострадало во время последней войны и представляло собой почти сплошные руины. На угловой корпус — единственную более-менее сохранившуюся часть — зарился местный совхоз. Он-то и заказал ремонт.
160 мин, 37 сек 7305
В эту минуту во дворе ирининого дома появился запыхавшийся Владислав. Он быстро шёл к подъезду, держа над собой раскрытый зонт. Внезапно он остановился: блеск молнии выхватил из полумрака набитую чем-то белую полиэтиленовую сумку. Она лежала под высоким деревом в двух шагах от дорожки, по которой шёл сыщик. Глянцевый бок сумки поливали дождевые струи.
Владислав несколько секунд медлил. Потом достал фонарик и направился к сумке.
… Несколько часов назад он вручил юлиной матери записку, которую нацарапала Амалия. В записке вампирша писала, что отправилась в Л., чтобы встретиться с учёным, который поможет ей поступить в московский институт.
Екатерина Петровна, и без того взволнованная необъяснимым исчезновением дочери, взволновалась ещё больше.
— Не верю, — убитым голосом повторяла она, расхаживая по кухне. — Какой учёный? Чушь какая-то… Случилось что-то недоброе, сердцем чую!
— Но это правда, — уверял её Владислав. — Я сам помог ей разыскать в Л. этого человека. Беспокоиться совершенно не стоит. С Юлей всё в порядке.
— Она мне ничего о нём не говорила. Она должна была хотя бы предупредить!
— Как — не говорила? Она сказала, что вы знаете.
— Не знаю я ничего! И ты мне тут будешь говорить, что нет причин для беспокойства! А вот это что? — Екатерина Петровна подошла к раковине и отодвинула стоявшее под ней помойное ведро, открыв ком грязной одежды. — Это шмотки её отца, моего бывшего мужа! Тут всё его, и его трусы, и майка, и даже штаны с пропуском в кармане!
Владислав насторожился.
— Когда вы это обнаружили?
— Вчера, сразу как вернулась с работы. По запаху его мерзкому нашла.
Сыщик в задумчивости закусил губу.
— Это действительно странно, — сказал он. — Вы знаете, я чувствовал запах этой одежды ещё когда сидел тут с Юлей… Это было накануне нашего отъезда в Л. Но тогда я не придал этому значения… Я просто решил, что незадолго до меня здесь был её отец… — Он помолчал, размышляя над ситуацией. Побарабанил пальцами по столу. — Пожалуй, эта одежда уже тогда могла находиться за ведром…
— Но откуда она взялась? — воскликнула Екатерина Петровна. — Он что — разделся до гола и так и ушёл отсюда — в чём мать родила?
— Напрашивается мысль, что внезапный отъезд Юли как-то связан с визитом её отца, — хмурясь, предположил Владислав. — Хотя объяснение может быть более прозаичным. Например, он оставил эти вещи для стирки, а пропуск случайно забыл в кармане.
— Никогда он своих вещей в стирку нам не оставлял! Такого отродясь не было! Да я бы и не взяла его барахло. Пусть его шлюхи обстирывают!
— Но тогда при чём здесь учёный?… — продолжал размышлять вслух будущий следователь. — Или Юля выдумала его как предлог для отъезда из Н.? Но, с другой стороны, учёный с такой феноменальной памятью действительно живёт в Л. Впрочем, это ровным счётом ни о чём не говорит. Юля могла прочесть о нём в газете. Ей нужен был предлог для поспешного отъезда, вот и всё. Одна ехать побоялась. И поэтому сказку про учёного, который поможет ей поступить в московский институт, она придумала специально для меня, чтоб я её сопровождал… Ну да, ей надо было срочно уехать из Н.! Срочно! Всё равно — куда. Лишь бы уехать… Наверняка это как-то связано с визитом её отца…
— Надо звонить в милицию, — Екатерина Петровна заплакала. — С Юлей стряслась беда. Она пропала, пропала…
— Не пропала она никуда. Сейчас она в Л., на квартире моего хорошего знакомого. И не случилось с ней ничего. Вот её адрес, можете поехать и поговорить с ней сами.
— И поеду! Сейчас же поеду! — Женщина засуетилась, набросила на плечи платок. — Только сначала зайду к этому бабнику Копашеву. Пусть заберёт своё шмотьё, а заодно скажет, что ему надо было от Юли.
— Я пойду с вами, — сказал сыщик.
— Конечно, вместе и пойдём. А потом едем в Л.!… Ах, да, что ж это я. Давай-ка перекусим на дорогу. Ты ведь ко мне прямо с вокзала?
Во время еды Владислав несколько раз принимался сосредоточенно принюхиваться к чему-то. С его лица не сходило выражение озабоченности. Наконец спросил:
— Вы не чувствуете какого-то сладковатого запаха в квартире?
— Копашёвским барахлом пахнет, — ответила хозяйка. — Сейчас уберу его подальше.
— Да нет, не барахлом… Боюсь, Екатерина Петровна, я вам сейчас испорчу аппетит, но знаете что? Мне знаком этот запах. Я одно время работал в морге…
Женщина побледнела, отложила поднесённый ко рту кусок хлеба.
— Что ты такое говоришь! — воскликнула она и, помолчав немного, прибавила в испуге: — А запах, и правда, есть. По-моему, это тянет из вентиляционной трубы…
Владислав вышел в прихожую. Здесь запах особенно чувствовался. Осмотревшись, сыщик приблизился к шкафу.
— Что у вас тут?
— Ну, что… Пальто зимние, газеты старые…
Владислав отворил дверцу, отвёл в сторону висевшие на плечиках пальто и шарахнулся от неожиданности: из груды одежды вдруг высунулась голая бледная нога, скользнула вниз и глухо ударилась пяткой об пол. За ней высунулась вторая. И тут весь труп, приваленный к задней стенке шкафа, потерял устойчивость и начал вместе с ворохом газет сползать на пол.
Владислав несколько секунд медлил. Потом достал фонарик и направился к сумке.
… Несколько часов назад он вручил юлиной матери записку, которую нацарапала Амалия. В записке вампирша писала, что отправилась в Л., чтобы встретиться с учёным, который поможет ей поступить в московский институт.
Екатерина Петровна, и без того взволнованная необъяснимым исчезновением дочери, взволновалась ещё больше.
— Не верю, — убитым голосом повторяла она, расхаживая по кухне. — Какой учёный? Чушь какая-то… Случилось что-то недоброе, сердцем чую!
— Но это правда, — уверял её Владислав. — Я сам помог ей разыскать в Л. этого человека. Беспокоиться совершенно не стоит. С Юлей всё в порядке.
— Она мне ничего о нём не говорила. Она должна была хотя бы предупредить!
— Как — не говорила? Она сказала, что вы знаете.
— Не знаю я ничего! И ты мне тут будешь говорить, что нет причин для беспокойства! А вот это что? — Екатерина Петровна подошла к раковине и отодвинула стоявшее под ней помойное ведро, открыв ком грязной одежды. — Это шмотки её отца, моего бывшего мужа! Тут всё его, и его трусы, и майка, и даже штаны с пропуском в кармане!
Владислав насторожился.
— Когда вы это обнаружили?
— Вчера, сразу как вернулась с работы. По запаху его мерзкому нашла.
Сыщик в задумчивости закусил губу.
— Это действительно странно, — сказал он. — Вы знаете, я чувствовал запах этой одежды ещё когда сидел тут с Юлей… Это было накануне нашего отъезда в Л. Но тогда я не придал этому значения… Я просто решил, что незадолго до меня здесь был её отец… — Он помолчал, размышляя над ситуацией. Побарабанил пальцами по столу. — Пожалуй, эта одежда уже тогда могла находиться за ведром…
— Но откуда она взялась? — воскликнула Екатерина Петровна. — Он что — разделся до гола и так и ушёл отсюда — в чём мать родила?
— Напрашивается мысль, что внезапный отъезд Юли как-то связан с визитом её отца, — хмурясь, предположил Владислав. — Хотя объяснение может быть более прозаичным. Например, он оставил эти вещи для стирки, а пропуск случайно забыл в кармане.
— Никогда он своих вещей в стирку нам не оставлял! Такого отродясь не было! Да я бы и не взяла его барахло. Пусть его шлюхи обстирывают!
— Но тогда при чём здесь учёный?… — продолжал размышлять вслух будущий следователь. — Или Юля выдумала его как предлог для отъезда из Н.? Но, с другой стороны, учёный с такой феноменальной памятью действительно живёт в Л. Впрочем, это ровным счётом ни о чём не говорит. Юля могла прочесть о нём в газете. Ей нужен был предлог для поспешного отъезда, вот и всё. Одна ехать побоялась. И поэтому сказку про учёного, который поможет ей поступить в московский институт, она придумала специально для меня, чтоб я её сопровождал… Ну да, ей надо было срочно уехать из Н.! Срочно! Всё равно — куда. Лишь бы уехать… Наверняка это как-то связано с визитом её отца…
— Надо звонить в милицию, — Екатерина Петровна заплакала. — С Юлей стряслась беда. Она пропала, пропала…
— Не пропала она никуда. Сейчас она в Л., на квартире моего хорошего знакомого. И не случилось с ней ничего. Вот её адрес, можете поехать и поговорить с ней сами.
— И поеду! Сейчас же поеду! — Женщина засуетилась, набросила на плечи платок. — Только сначала зайду к этому бабнику Копашеву. Пусть заберёт своё шмотьё, а заодно скажет, что ему надо было от Юли.
— Я пойду с вами, — сказал сыщик.
— Конечно, вместе и пойдём. А потом едем в Л.!… Ах, да, что ж это я. Давай-ка перекусим на дорогу. Ты ведь ко мне прямо с вокзала?
Во время еды Владислав несколько раз принимался сосредоточенно принюхиваться к чему-то. С его лица не сходило выражение озабоченности. Наконец спросил:
— Вы не чувствуете какого-то сладковатого запаха в квартире?
— Копашёвским барахлом пахнет, — ответила хозяйка. — Сейчас уберу его подальше.
— Да нет, не барахлом… Боюсь, Екатерина Петровна, я вам сейчас испорчу аппетит, но знаете что? Мне знаком этот запах. Я одно время работал в морге…
Женщина побледнела, отложила поднесённый ко рту кусок хлеба.
— Что ты такое говоришь! — воскликнула она и, помолчав немного, прибавила в испуге: — А запах, и правда, есть. По-моему, это тянет из вентиляционной трубы…
Владислав вышел в прихожую. Здесь запах особенно чувствовался. Осмотревшись, сыщик приблизился к шкафу.
— Что у вас тут?
— Ну, что… Пальто зимние, газеты старые…
Владислав отворил дверцу, отвёл в сторону висевшие на плечиках пальто и шарахнулся от неожиданности: из груды одежды вдруг высунулась голая бледная нога, скользнула вниз и глухо ударилась пяткой об пол. За ней высунулась вторая. И тут весь труп, приваленный к задней стенке шкафа, потерял устойчивость и начал вместе с ворохом газет сползать на пол.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 38 из 45
