Фон: грязная тарелка с белесым налетом от застывшего жира, на тарелке холодные остатки картошки фри, кетчуп, обветренный майонез с желтой корочкой. Грязные руки, пальцы с нестриженными ногтями, под ногтями грязь. Руки берут картошку, макают ее в соус, пихают в рот…
Кадр из кабины пилота: мигают лампочки, звучит сигнал об опасности, оба пилота судорожно пытаются вывернуть, вдали виден огромный закрытый на выходной аквапарк. Внизу на улице собирается толпа, следящая за полетом дымящегося самолета, который пикирует все ниже и ниже. Из самолета выпрыгивают пассажиры, стюардессы, затем катапультируется второй пилот. Кабина пилота: все трясет, приборы зашкаливает, свистит ветер, пилот зажимает рычаг, чтобы самолет летел прямо на аквапарк и пытается катапультироваться, механизм заедает, он никак не может справиться с ремнями, в итоге его все-таки выстреливает, но кресло начинает разваливаться в воздухе, из крепления вываливается гайка и с бешеным ускорением летит вниз.
Священник потрясенно смотрит на падающий самолет, собачка лает в воздух, гайка пролетает сквозь облака, загорается от трения о воздух, как метеор срезает крону клена, взвивая в воздух тучу листьев, и влетая собачке Твигги в разинутую пасть, прошибает ее навылет. Кишки и зубы разлетаются по асфальту. Священник провожает дымящий авиалайнер взглядом до тех пор, пока он не скрывается за домами. Раздается жуткий взрыв, на улице срабатывают разом все автомобильные сирены. На некоторое мгновение все люди стоят в оцепенении. Потом священник замечает, что его собачка больше не лает. Медленно поворачивает голову, видит неподвижный, распластанный на асфальте трупик, и с дрожью в голосе говорит: «Твигги!» Падает на колени, поднимает лицо к небу и безумный вопль оглашает окрестности:«Why?!»…
Крупным планом ошеломленные, но вместе с тем просветленные глаза священника, на заднем плане, позади мальчишки тень от макета стрекозы на полу напоминает тот самый католический крест, что привел его когда-то в благоговейный трепет, темным пятном болтаясь между ног юродивой уборщицы. Лицо мальчика растянутое в гримасе. Священник, содрогаясь от прилива божественного прозрения: «Знааааак!» Он вытаскивает из-под рубашки крупный нательный крест и силой впиндюривает его в банку. Крест пробивает крышку и намертво запечатывает ее, не позволяя провернуть на резьбе. От силы удара мальчика сносит в сторону, но он крепко прижимает к себе банку, с размаху садится на пол. Трент тяжело дышит.
В кадре бегущая по улице Лиз, вокруг все полыхает, взрывается, от дома к дому скачут горящие люди, за ними носятся мухи, везде валяются обглоданные трупы, разбитые тыквы, свежие газеты с заголовками на первой странице «Дьявольские трупожоры наступают, но мэр Пампкинс даст им достойный отпор». Из к Лиз ближайшего проулка выскакивает человек, тянет к ней руки, пытается обхватить, она бьет его ногой в живот, человек падает, рой мух, нападавший на него перескакивает на Лиз, она стряхивает их, крутится на месте, отбивается, бежит куда глаза глядят, влетает в телефонную будку. Мухи окружают будку со всех сторон, она орет, стекло будки покрывается трещинами от напора извне. Лиз замечает, что по ее плечу ползет мушка, издает дикий вопль, ловким ударом сбивает насекомое на пол и начинает яростно топтать ногами. Дверь медленно поддается напору с другой стороны, потому что несколько десятков особо рьяных насекомых раскачивают будку.