Дыши!

— Я рад, что не знал, — ухмыляется Грег. — Если бы я вспомнил сразу, я действительно вряд ли бы к тебе потом подошел. Ну и, понятное дело, мне в голову не пришло бы, что ты можешь интересоваться мной. А так — я прихожу в себя в больнице, мне говорят, что меня похищали, но никто ничего толком не рассказывает, а потом появляешься ты. Конечно, я со своей великой влюбленностью в тебя делаю вывод, что ты не мог бы прийти просто так. Ты беспокоишься только о близких людях. И хотя мы вроде уже стали почти кем-то вроде друзей, но навестить — одно, а сидеть у постели несколько часов с твоей-то занятостью — совсем другое! Когда я попросил тебя остаться, а ты сказал, что сейчас остаться не можешь, но потом еще придешь, я думал, что у меня сейчас крылья вырастут и я потолок палаты головой прошибу. И ты через неделю меня увез к себе и два года был постоянно со мной. И вот я счастлив эти два года, и вдруг узнаю о поступке, который якобы сложно простить и забыть. Я до сих пор в тебе по уши, тебе вроде нравится со мной, ты свой поступок вряд ли повторишь — я в твоем кабинете целыми днями и ночами пасусь и не видно, чтобы тебя это как-то напрягало. И если кто-то мне скажет, что нельзя принимать случившееся спокойно и просто, что это психическое отклонение, знаешь, мне плевать. Я с ним неплохо живу. И если только ты вдруг не захочешь ничего поменять, то, знаешь, я и дальше с ним не против жить.

И Майкрофт не выдерживает и, запрокинув голову, смеется. И как же ему легко и радостно — как не было, наверное, никогда. И даже несмотря на сонливость и усталость после долгих двух дней и ночи работы, после всех потрясений, приступов и лекарств, он чувствует себя охренительно живым. И теперь… теперь он вдруг понимает, что выиграет именно поэтому. Потому что он не машина, а все-таки человек. А Грег… Грег его просто обнимает. И говорит:

— Ну да, я психически больной и извращенец. Потому что я в тот день, когда вспомнил и когда перетер с собой, пока все эти трупы длились, только и думал, как бы поскорей добраться до тебя и прижать к себе, заняться с тобой любовью, почувствовать тебя. Каждый кусочек твоего тела общупать снаружи и внутри. И сейчас тоже ужасно хочется тебя почувствовать. Сколько там тебе доктор прописал постельного режима? Две недели? Я не выдержу этих двух недель.

— Не беспокойся, — смеется Майкрофт и тянет его к себе наконец отошедшими после спазмов руками, — я тоже не выдержу.

И закрывает глаза, и вдыхает такой родной запах Грега, и вспоминает слова какого-то психолога о том, что болевые точки могут ослабить человека, а могут и сделать его сильней.

Назавтра, после заседания, Майкрофт получит аккуратную деревянную коробку с крестом на крышке и обломками зонта внутри, и это будет равносильно объявлению войны. Но это уже совсем другая история.