Дюжина черных роз

— Ты за многое и на многое должен ответить, Эшер, хочешь ты это слышать или нет. Совет мог бы закрыть глаза на порождение потомства, раз оно уничтожено, но высокомерие твое нетерпимо! В клане Тремере ценятся честолюбие и энергия, это так, но такая неприкрытая жажда власти опасна не только для клана, но и для всех Своих по всему миру! Ты хочешь подвергнуть всех нас риску разоблачения ради владения Городом Мертвых? Конфликт в ресторане сегодня вечером не прошел незамеченным, могу тебя уверить! В Святом Надзоре есть фракции, только и ждущие такого свидетельства деятельности Своих, чтобы оправдать возрождение Инквизиции, и это ты можешь дать новую жизнь охотникам за ведьмами!

— Пусть приходят ко мне солдаты вопрошания! — осклабился Эшер. — Пусть тыкают в меня своими иголочками-ведьмоуказателями!

Каул безнадежно покачал головой.

— Я надеялся, что смогу воззвать к твоему разуму, Эшер. Но у тебя, я вижу, его совсем не осталось! Что ж, у меня нет иного выхода, кроме как увезти тебя обратно в Австрию.

Эшер засмеялся, но без капли веселья в голосе: — Я не предстану перед судом, Каул! Не тебе и не твоему Совету судить меня!

— Ну что ж, — вздохнул светловолосый вампир. — Ты не оставляешь мне выбора.

Каул вспрыгнул на пандус движением по-тигриному быстрым и грациозным, руки его запылали, будто в них вспыхнули угли. «Звездники» и Свои бросились к выходу, а Эшер двинулся навстречу бывшему товарищу, оскалив клыки и испуская из пальцев искры красной энергии.

Колдуны крови бросились друг на друга, вцепились друг другу в плечи. Для непосвященных это выглядело так, будто они сплелись в схватке греко-римской борьбы, но искаженные болью лица борцов говорили другое.

Воздух в «Данс макабр» сгустился, неизвестная почувствовала покалывание на коже, будто перед ударом молнии. Раздался треск, как от вспышки сварочной дуги, и язык красной энергии обвил дерущихся колдунов. Неизвестная выругалась и вынуждена была прикрыть глаза рукой. Ноздри забивал запах горящей крови, и лицо неизвестной скривилось от омерзения. Она слыхала рассказы о Тремере и об оккультных искусствах этого клана, но впервые видела магию крови в действии. Говорили, что адепты этого искусства умеют вскипятить кровь врага одним прикосновением, управлять другими с помощью всего лишь нескольких капель влаги их жизни, вызывать кровоизлияния и закупорку сосудов с помощью произнесенного шепотом заклинания. Будучи вампиром, она знала силу крови — но никогда не видела ничего подобного на сцене.

Эшер и Каул давили друг друга, и алые слезы бежали у них из глаз. Падая на пол, кровавые слезы шипели. Кровь потекла из носов, запузырилась из ушей.

— Отпусти, Каул! — прорычал Эшер. — Или я сварю тебя, как омара!

— Только если ты согласишься вернуться со мной в Вену.

В ответ Эшер закрыл глаза, выставил подбородок и надавил еще сильнее. Каул вскрикнул и полетел на сцену, проехав через весь пандус на спине. Глаз у него не было — орбиты пузырились кровью, как пузырится сахар на огне. Хлещущая из носа, ушей и рта кровь превратила его лицо в алую маску.

С неподдельным сожалением встал Эшер над своим умирающим другом, вытирая рукой кровь с лица.

— Почему ты? Черт побери, почему они послали именно тебя? Ладно, когда они пошлют следующего, я буду готов. Меня не остановит горстка древностей!

Каул попытался засмеяться — у него в груди влажно забулькало.

— Дурак, — выдохнул он. — Слепой дурак! Тремере и пальцем не шевельнет, чтобы тебя низвергнуть. Твой рок уже навис над тобой, но ты не видишь его. Ты змею пригрел на груди, Эшер.

— О чем ты говоришь? — зарычал Эшер, но Каул уже ушел от ответов на все вопросы.

Падение Дома Эшера

Вдруг на тропинке мелькнул какой-то странный свет; я обернулся лицом к дому, желая понять, откуда свет мог появиться, так как знал, что дом погружен во мрак. Оказалось, что свет исходил от полной кроваво-красной луны, светившей сквозь трещину, о которой я упоминал, — она шла зигзагом от кровли до основания. На моих глазах трещина быстро расширилась, налетел сильный порыв урагана, полный лунный круг внезапно засверкал мне в глаза, мощные стены распались и рухнули. Раздался протяжный гул, точно от тысячи водопадов, и глубокий черный пруд безмолвно и угрюмо сомкнулся над развалинами Дома Эшеров.

Эдгар Аллан По, «Падение Дома Эшеров»

Глава 9

— Клауди, открывай! Это я!

Глаза старого хиппи, выглянувшего из-за взятой на цепочку двери, лезли на лоб от страха.

— Блин, чертовская жуть, даже для Города Мертвых! — шепнул он, когда неизвестная проскользнула в дверь.

— Ты получил, что я просила? — Да — они там были, — ответил Клауди, показывая на упаковку из цветочного магазина. — Странные у тебя друзья, леди. Тетка, которая держит эту дурацкую круглосуточную цветочную лавку, — я бы мог присягнуть, что она под всей своей косметикой зеленая!

— Гея — она такая. Ты мог бы ее назвать Мать-Земля, — усмехнулась неизвестная. — Кто-нибудь приходил сюда или выходил отсюда?

Клауди кивнул, и лицо у него стало такое, будто он проглотил лимон.