Поскольку предлагаемый мир является гибридом мира Сони Блу и Мира Тьмы, возникают переходы, не соответствующие той или иной вселенной; и я пыталась состыковать их как могла лучше. Описываемые события происходят где-то после времени действия «Окрась это в черное». И еще хотелось бы отдать дань уважения вот каким произведениям: «Йохимбо», «Пригоршня долларов», «Рассвет мертвецов» и«Воины».
299 мин, 33 сек 14058
— Об этом не волнуйтесь, я уже много лет как мертв. Я был убит вместе с Кристофером.
Она облизала губы, тронула языком кожу его горла. Вкус пота, грязи и человека. Задрожав, она ощутила, как ее решимость уступает непобедимому голоду. Она шире открыла рот, и показались клыки.
— Давай же! — зашипела Другая у нее в ухе. — Если ему так хочется принять мученический венец, так пусть примет! Мы обе умрем, если ты этого не сделаешь, и где мы тогда будем? На Небесах? В Аду? Или снова начнем оттуда, откуда начинали столько лет назад?
Отец Эймон дернулся от первого укола клыков, потом расслабился, когда естественный анестетик ее слюны начал действовать. Он чувствовал, как уходит из него кровь, но это было совершенно безболезненно — даже приятно. Куда лучше, чем выпивка из бутылки. Не было ни страха, ни гнева, ни ненависти — только сонная отстраненность, возникающая в ту долю секунды, когда осознаешь, что засыпаешь.
Он повернулся к фреске Девы, увидел следы молока и крови на ее потрескавшихся и облезлых щеках. Что-то затрепетало у него в груди, как бумажка на колючей проволоке, и он услышал вроде как приглушенное хлопанье крыльев. Подняв глаза к балкам крыши, отец Эймон увидел сидящего в их переплетении Кристофера, окруженного стаей белых голубей. Он сидел и болтал ногами, а потом улыбнулся и помахал отцу Эймону.
Голова отца Эймона безжизненно повисла на шее, и неизвестная слизнула с губ кровь. Ей трудно было припомнить, чтобы жертва умирала так безмятежно. Бледное лицо казалось умиротворенным, почти блаженным в мигающем свете молельных свечей.
Тело ее восстанавливалось, сила возвращалась. Естественно, она была еще не в лучшей форме, но тут уж ничем не поможешь. Во всяком случае, она достаточно уже здорова, чтобы выдать Эшеру все, что может. Неизвестная встала, без усилий подняв на руках тело отца Эймона.
Положив священника на алтарь, она сложила ему руки на груди. Четки она обмотала ему вокруг шеи, а молельные свечки поставила так, чтобы они образовывали крест. Вытащив пружинный нож, она вырезала на дереве алтаря эпитафию:
ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ СВЯТОЙ ЭЙМОН —
ПОКРОВИТЕЛЬ ПРОКЛЯТЫХ.
Глава 12
Дом Эшера стоял пустой и одинокий посреди щебня Города Мертвых, и силуэт его громады зловеще выделялся на фоне восходящей луны. Кладбищенская тишина округи еще больше усиливала сходство с гигантским надгробием — местом, где владычествуют мертвые и куда нет входа живым. Блокпостов больше не было, и кучка часовых держалась на тротуаре возле дома, светя вспышками сигарет и переговариваясь вполголоса.
Неизвестная долго смотрела на них из тени, прикидывая варианты. Стоит ли входить в овердрайв, чтобы разобраться с этими гориллами? Этот режим требует приличных резервов энергии, а у нее лишних нет. Как только она ступит на порог, Эшер будет знать, что она здесь. Преимущество внезапности исчезнет, не появившись. Нет — нужен другой вход.
Она заползла в один из открытых подвалов, окружающих квартал, как кратеры от бомб. На полпути она поняла, что дно усыпано мертвыми телами. «Звездники» пережившие бунт и штурм крепости Синьджона, использовали яму как братскую могилу, скидывая туда своих убитых вместо того, чтобы их хоронить. Как ни мерзка была вонь, это еще цветочки по сравнению с тем, что здесь будет завтра-послезавтра.
Она пробиралась среди трупов, пока не нашла вход в туннель, куда едва мог протиснуться человек. Такой туннель наверняка используется редко, что вполне отвечало ее целям. У стен не было никакой облицовки, будто туннель прокопал какой-то гигантский крот, и пришлось ползти на животе сквозь темноту, проталкиваясь локтями. Она только надеялась, что не встретится ни с кем из анклава Эшера, кто полз бы наружу. И без того ситуация непростая.
После нескольких долгих минут, полных клаустрофобии, она наконец увидела что-то, похожее на свет. Осторожно продвигаясь вперед, она увидела подземный зал, служивший казармой для рекрутов Эшера. Сейчас в просторном помещении вроде бы не было Своих. Бесшумно выскользнув из туннеля, она отряхнула волосы и одежду от земли несколькими резкими движениями ладони.
* * *
Теперь, внутри, надо было узнать, где держат Клауди — а в этом сумасшедшем доме-аттракционе совершенно непонятно, где это может быть. Наиболее вероятно было бы искать в той подземной тюрьме, где ее допрашивали, а это было в каком-то коридоре главных катакомб. Идя по своим следам прошлой ночи, она ощутила, как бьется в ней кровь Эшера вторым сердцем. Когда она была слаба, легче было заглушать этот зов, но сейчас он был почти такой же повелительный, как зловещее влияние Другой.
В каком-то извращенном смысле Другая подготовила ее к тому, чтобы иметь дело с Эшером. Она много лет подряд училась подавлять свою вампирскую личность и потому сразу поняла, что Эшер пытается захватить над ней контроль. Вампир более слабый принял бы желания Эшера за свои собственные и действовал бы, не задумываясь.
Она облизала губы, тронула языком кожу его горла. Вкус пота, грязи и человека. Задрожав, она ощутила, как ее решимость уступает непобедимому голоду. Она шире открыла рот, и показались клыки.
— Давай же! — зашипела Другая у нее в ухе. — Если ему так хочется принять мученический венец, так пусть примет! Мы обе умрем, если ты этого не сделаешь, и где мы тогда будем? На Небесах? В Аду? Или снова начнем оттуда, откуда начинали столько лет назад?
Отец Эймон дернулся от первого укола клыков, потом расслабился, когда естественный анестетик ее слюны начал действовать. Он чувствовал, как уходит из него кровь, но это было совершенно безболезненно — даже приятно. Куда лучше, чем выпивка из бутылки. Не было ни страха, ни гнева, ни ненависти — только сонная отстраненность, возникающая в ту долю секунды, когда осознаешь, что засыпаешь.
Он повернулся к фреске Девы, увидел следы молока и крови на ее потрескавшихся и облезлых щеках. Что-то затрепетало у него в груди, как бумажка на колючей проволоке, и он услышал вроде как приглушенное хлопанье крыльев. Подняв глаза к балкам крыши, отец Эймон увидел сидящего в их переплетении Кристофера, окруженного стаей белых голубей. Он сидел и болтал ногами, а потом улыбнулся и помахал отцу Эймону.
Голова отца Эймона безжизненно повисла на шее, и неизвестная слизнула с губ кровь. Ей трудно было припомнить, чтобы жертва умирала так безмятежно. Бледное лицо казалось умиротворенным, почти блаженным в мигающем свете молельных свечей.
Тело ее восстанавливалось, сила возвращалась. Естественно, она была еще не в лучшей форме, но тут уж ничем не поможешь. Во всяком случае, она достаточно уже здорова, чтобы выдать Эшеру все, что может. Неизвестная встала, без усилий подняв на руках тело отца Эймона.
Положив священника на алтарь, она сложила ему руки на груди. Четки она обмотала ему вокруг шеи, а молельные свечки поставила так, чтобы они образовывали крест. Вытащив пружинный нож, она вырезала на дереве алтаря эпитафию:
ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ СВЯТОЙ ЭЙМОН —
ПОКРОВИТЕЛЬ ПРОКЛЯТЫХ.
Глава 12
Дом Эшера стоял пустой и одинокий посреди щебня Города Мертвых, и силуэт его громады зловеще выделялся на фоне восходящей луны. Кладбищенская тишина округи еще больше усиливала сходство с гигантским надгробием — местом, где владычествуют мертвые и куда нет входа живым. Блокпостов больше не было, и кучка часовых держалась на тротуаре возле дома, светя вспышками сигарет и переговариваясь вполголоса.
Неизвестная долго смотрела на них из тени, прикидывая варианты. Стоит ли входить в овердрайв, чтобы разобраться с этими гориллами? Этот режим требует приличных резервов энергии, а у нее лишних нет. Как только она ступит на порог, Эшер будет знать, что она здесь. Преимущество внезапности исчезнет, не появившись. Нет — нужен другой вход.
Она заползла в один из открытых подвалов, окружающих квартал, как кратеры от бомб. На полпути она поняла, что дно усыпано мертвыми телами. «Звездники» пережившие бунт и штурм крепости Синьджона, использовали яму как братскую могилу, скидывая туда своих убитых вместо того, чтобы их хоронить. Как ни мерзка была вонь, это еще цветочки по сравнению с тем, что здесь будет завтра-послезавтра.
Она пробиралась среди трупов, пока не нашла вход в туннель, куда едва мог протиснуться человек. Такой туннель наверняка используется редко, что вполне отвечало ее целям. У стен не было никакой облицовки, будто туннель прокопал какой-то гигантский крот, и пришлось ползти на животе сквозь темноту, проталкиваясь локтями. Она только надеялась, что не встретится ни с кем из анклава Эшера, кто полз бы наружу. И без того ситуация непростая.
После нескольких долгих минут, полных клаустрофобии, она наконец увидела что-то, похожее на свет. Осторожно продвигаясь вперед, она увидела подземный зал, служивший казармой для рекрутов Эшера. Сейчас в просторном помещении вроде бы не было Своих. Бесшумно выскользнув из туннеля, она отряхнула волосы и одежду от земли несколькими резкими движениями ладони.
* * *
Теперь, внутри, надо было узнать, где держат Клауди — а в этом сумасшедшем доме-аттракционе совершенно непонятно, где это может быть. Наиболее вероятно было бы искать в той подземной тюрьме, где ее допрашивали, а это было в каком-то коридоре главных катакомб. Идя по своим следам прошлой ночи, она ощутила, как бьется в ней кровь Эшера вторым сердцем. Когда она была слаба, легче было заглушать этот зов, но сейчас он был почти такой же повелительный, как зловещее влияние Другой.
В каком-то извращенном смысле Другая подготовила ее к тому, чтобы иметь дело с Эшером. Она много лет подряд училась подавлять свою вампирскую личность и потому сразу поняла, что Эшер пытается захватить над ней контроль. Вампир более слабый принял бы желания Эшера за свои собственные и действовал бы, не задумываясь.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 76 из 82
