Поскольку предлагаемый мир является гибридом мира Сони Блу и Мира Тьмы, возникают переходы, не соответствующие той или иной вселенной; и я пыталась состыковать их как могла лучше. Описываемые события происходят где-то после времени действия «Окрась это в черное». И еще хотелось бы отдать дань уважения вот каким произведениям: «Йохимбо», «Пригоршня долларов», «Рассвет мертвецов» и«Воины».
299 мин, 33 сек 14061
Неизвестная сунула руку в карман, и серебряное лезвие выпрыгнуло у нее из кулака. Глаза Эшера расширились в тревоге и удивлении, но он не отступил. Неизвестная сделала выпад, резанув Эшера по груди, но он успел отступить в сторону, повернувшись на каблуке с фацией матадора, плащом подманивающего быка.
— Ты быстро двигаешься, предательница, — но достаточно ли твоей быстроты? — осклабился Эшер, поднимая руку, пылающую алым огнем.
Он сделал выпад, пытаясь схватить ее горящими пальцами. Она ушла в пируэте, как игрушечная балерина на зеркальном озере, на волосок ускользнув от колдуна. Выходя из поворота, она полоснула ножом, но Эшер снова был за пределами досягаемости.
Сторонники Эшера выстроились по сторонам, возбужденно вопя и скандируя, а два вампира танцевали свой смертельный бой. Такого захватывающего зрелища никогда еще не было даже в «Данс макабр»
Неизвестная метнулась вперед, и Эшер двинулся ей навстречу, перехватив ее правое запястье железной хваткой. Неизвестная подавила крик боли, когда жидкий огонь стрельнул в руку. Боль была невероятной — будто к руке поднесли ацетиленовый факел. Она попыталась вывернуться, но неудачно. Эшер не выпускал ее, как она ни отбивалась. Пальцы судорожно разжались, выпустив упавший нож. Эшер усмехнулся и быстро отбил его ногой подальше. Члены анклава ахнули и быстро убрались с дороги из страха перед уколом смертоносного серебра.
— Ты действительно умна и сильна, предательница, — осклабился Эшер, сжимая хватку сильнее. — Но у тебя против меня ни одного шанса не было — как и у этого музейного экспоната Синьджона! Ты ничто в сравнении со мной! Ничто!
Она чувствовала, как кипит кровь в венах и обжигает артерии. Будто по жилам текла кислота — или магма. Кровавые слезы выступили из глаз, оставляя на щеках красные дорожки. Пар выбивался из ушей и ноздрей. Кровавая магия Тремере могла сварить мозг до консистенции пудинга, внутренние органы готовы были лопнуть, как сосиска в микроволновой печи. Страшная смерть даже для мертвеца.
Она стала терять сознание, рухнула на колени. Эшер выпустил ее руку и схватил за горло, держа так, чтобы налитые кровью глаза не могли от него отвернуться.
— Видишь? Я тебе говорил, что ты встанешь передо мной на колени, красотка! Но что же с тобой сделать? Изготовить чашу из твоего черепа? Или расчленить тебя по кусочкам — туда почку, сюда матку, — только не сразу, чтобы ты успевала регенерировать и не умирала? Что-то в этом есть, тебе не кажется? Ты многое отняла, что было мне дорого, предательница. Теперь много лет уйдет, чтобы найти и обучить новую Дециму… — По его лицу медленно поползла улыбка. — Да, вот оно! Я тебя использую, чтобы заменить Дециму! Сделаю тебя траллсом и заставлю служить мне, как своему сеньору. Вы достаточно похожи, понадобятся лишь косметические изменения. А потом я сменю твое имя, какое бы оно ни было, на Дециму, и ты станешь Децимой! Будто она никогда не умирала — а тебя никогда не было.
— Нет! Только не это! Все что угодно! — прохрипела неизвестная. — Умоляю тебя!
— Твои мольбы о пощаде бессмысленны, предательница! — Пульсирующая энергия, окружавшая руки Эшера, мигнула и погасла, но он одной рукой продолжал держать женщину за горло, а другой махнул ближайшему своему траллсу. — Подать мне нож!
Лакей бросился на помост и быстро вернулся, держа в руках ритуальное лезвие. Эшер вытянул левую руку, и раб резанул подставленное запястье, ахнув при виде крови господина, медленно выступившей из разинутого рта свежей раны.
Эшер ткнул кровоточащее запястье в лицо неизвестной. Она затрясла головой, пытаясь отодвинуться, но ее тут же скрутили.
— Нет! Прошу тебя! Не делай этого! — молила она.
— Пей кровь мою! Пей — и покорись мне, ныне и вовеки! Пей — и стань моей плотью, стань моей волей! Пей — и стань проклятой!
— Пей! Пей! Пей! — скандировали вампиры анклава.
Глаза неизвестной закрылись, когда она взяла в рот кровь Эшера. Простонав, сдаваясь, она по собственной воле схватилась за его руку. Эшер осклабился еще шире. Теперь она попала к нему в рабство, стала послушна любым его капризам и приказам. Да, это лучше, чем ее убивать. Куда лучше. Смерть — слишком быстрое и легкое наказание за преступления, подобные тем, что совершила эта женщина. А вот полное и окончательное разрушение разума и души — это совсем другое дело. Стереть ее личность и превратить в продолжение его возлюбленной Децимы — это было навеяно причудами сотни лет назад почившего отца, который заменял жен и подружейных собак похожими, чтобы создать иллюзию, будто это то же существо.
Эшер пошевелился, чтобы отнять руку от пьющего рта, но неизвестная не выпускала. Хватка ее стала крепче, она всосалась в рану всерьез. Когда Эшер попытался вырваться еще раз, на его лице мелькнула тревога.
— Хватит! — хрипло прошептал он. — Отпусти!
Неизвестная открыла глаза, пристально глядя на Эшера поверх очков, но продолжала пить. Вокруг ее головы и плеч затрещало облако пурпурно-черного света, как нимб падшего ангела.
— Отпусти! — заорал Эшер, хватая ее свободной рукой за волосы.
— Ты быстро двигаешься, предательница, — но достаточно ли твоей быстроты? — осклабился Эшер, поднимая руку, пылающую алым огнем.
Он сделал выпад, пытаясь схватить ее горящими пальцами. Она ушла в пируэте, как игрушечная балерина на зеркальном озере, на волосок ускользнув от колдуна. Выходя из поворота, она полоснула ножом, но Эшер снова был за пределами досягаемости.
Сторонники Эшера выстроились по сторонам, возбужденно вопя и скандируя, а два вампира танцевали свой смертельный бой. Такого захватывающего зрелища никогда еще не было даже в «Данс макабр»
Неизвестная метнулась вперед, и Эшер двинулся ей навстречу, перехватив ее правое запястье железной хваткой. Неизвестная подавила крик боли, когда жидкий огонь стрельнул в руку. Боль была невероятной — будто к руке поднесли ацетиленовый факел. Она попыталась вывернуться, но неудачно. Эшер не выпускал ее, как она ни отбивалась. Пальцы судорожно разжались, выпустив упавший нож. Эшер усмехнулся и быстро отбил его ногой подальше. Члены анклава ахнули и быстро убрались с дороги из страха перед уколом смертоносного серебра.
— Ты действительно умна и сильна, предательница, — осклабился Эшер, сжимая хватку сильнее. — Но у тебя против меня ни одного шанса не было — как и у этого музейного экспоната Синьджона! Ты ничто в сравнении со мной! Ничто!
Она чувствовала, как кипит кровь в венах и обжигает артерии. Будто по жилам текла кислота — или магма. Кровавые слезы выступили из глаз, оставляя на щеках красные дорожки. Пар выбивался из ушей и ноздрей. Кровавая магия Тремере могла сварить мозг до консистенции пудинга, внутренние органы готовы были лопнуть, как сосиска в микроволновой печи. Страшная смерть даже для мертвеца.
Она стала терять сознание, рухнула на колени. Эшер выпустил ее руку и схватил за горло, держа так, чтобы налитые кровью глаза не могли от него отвернуться.
— Видишь? Я тебе говорил, что ты встанешь передо мной на колени, красотка! Но что же с тобой сделать? Изготовить чашу из твоего черепа? Или расчленить тебя по кусочкам — туда почку, сюда матку, — только не сразу, чтобы ты успевала регенерировать и не умирала? Что-то в этом есть, тебе не кажется? Ты многое отняла, что было мне дорого, предательница. Теперь много лет уйдет, чтобы найти и обучить новую Дециму… — По его лицу медленно поползла улыбка. — Да, вот оно! Я тебя использую, чтобы заменить Дециму! Сделаю тебя траллсом и заставлю служить мне, как своему сеньору. Вы достаточно похожи, понадобятся лишь косметические изменения. А потом я сменю твое имя, какое бы оно ни было, на Дециму, и ты станешь Децимой! Будто она никогда не умирала — а тебя никогда не было.
— Нет! Только не это! Все что угодно! — прохрипела неизвестная. — Умоляю тебя!
— Твои мольбы о пощаде бессмысленны, предательница! — Пульсирующая энергия, окружавшая руки Эшера, мигнула и погасла, но он одной рукой продолжал держать женщину за горло, а другой махнул ближайшему своему траллсу. — Подать мне нож!
Лакей бросился на помост и быстро вернулся, держа в руках ритуальное лезвие. Эшер вытянул левую руку, и раб резанул подставленное запястье, ахнув при виде крови господина, медленно выступившей из разинутого рта свежей раны.
Эшер ткнул кровоточащее запястье в лицо неизвестной. Она затрясла головой, пытаясь отодвинуться, но ее тут же скрутили.
— Нет! Прошу тебя! Не делай этого! — молила она.
— Пей кровь мою! Пей — и покорись мне, ныне и вовеки! Пей — и стань моей плотью, стань моей волей! Пей — и стань проклятой!
— Пей! Пей! Пей! — скандировали вампиры анклава.
Глаза неизвестной закрылись, когда она взяла в рот кровь Эшера. Простонав, сдаваясь, она по собственной воле схватилась за его руку. Эшер осклабился еще шире. Теперь она попала к нему в рабство, стала послушна любым его капризам и приказам. Да, это лучше, чем ее убивать. Куда лучше. Смерть — слишком быстрое и легкое наказание за преступления, подобные тем, что совершила эта женщина. А вот полное и окончательное разрушение разума и души — это совсем другое дело. Стереть ее личность и превратить в продолжение его возлюбленной Децимы — это было навеяно причудами сотни лет назад почившего отца, который заменял жен и подружейных собак похожими, чтобы создать иллюзию, будто это то же существо.
Эшер пошевелился, чтобы отнять руку от пьющего рта, но неизвестная не выпускала. Хватка ее стала крепче, она всосалась в рану всерьез. Когда Эшер попытался вырваться еще раз, на его лице мелькнула тревога.
— Хватит! — хрипло прошептал он. — Отпусти!
Неизвестная открыла глаза, пристально глядя на Эшера поверх очков, но продолжала пить. Вокруг ее головы и плеч затрещало облако пурпурно-черного света, как нимб падшего ангела.
— Отпусти! — заорал Эшер, хватая ее свободной рукой за волосы.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 78 из 82
