Альтернативная история про Джеффа убийцу. Джефферсон Рамирес - 16 лет, Великобритания, Лондон.
Добавить в моё избранное
51 мин, 39 сек 1166
Все эти разговоры немного отвлекли Джеффа от всей этой суматохи и дали ему расслабиться.
Когда время посещений закончилось, Лью пришлось уйти. Они попрощались и Джеффа снова окутала тревога. С этими ужасными мыслями, и страхом он заснул.
Позже, так продолжался каждый день проведённый в больнице. Иногда, врач рассказывал ему, что к нему приходили незнакомцы, которые представлялись либо родственниками, либо друзьями Джеффа. Время от времени приходил даже сам Дин, но его также не пускали, а некоторые врачи даже деньги вернули обратно. Но те, кто оставили, пытались всеми силами узнать состояние Джеффа, чтобы рассказать его Дину, но всё было безуспешно. Мать к Джеффу за это время так ни разу и не пришла, что сильно его огорчало.
Прошло около полу года с того момента, когда Джеффа избили. Его физическое состояние радовало врачей, что не сказать о психическом здоровье. Он на протяжении всего лечения разговаривал с психиатрами и психологами. Ему выписывали сильные антидепрессанты, но они ему никак не помогали. Джефф и до этого стоял на учёте у психиатра, который поставил ему депрессивное и шизотипическое расстройство, но из-за последних событий они усилились. Он стал хуже спать. Засыпал Джефф лишь днём на пару часов, просыпался вечером и так по кругу. На его лице появились огромные тёмные мешки. Депрессия всё больше завладевала им, и после снятия гипса на руках, он постоянно наносил себе увечья, делал глубокие надрезы, иногда даже раскалённым лезвием, который он нагревал с помощью зажигалки. Взяв не самый лучший пример с хулиганов, он начал тушить свои окурки об себя. Нет, он не мазохист. Ему не нравится причинять себе боль, но этим способом он утешает себя. Он успокаивается и ненадолго отпускает все тревожные мысли, не дающие ему хотя-бы на мгновение расслабиться. Ему нравится смотреть на то, как ткани его плоти медленно расходятся, а из раны начинает течь кровь, полностью заливая собой все ближайшее пространство. Это расслабляет Джеффа. Несколько раз он перерезал вены, что приводило к более обильному кровотечению. Из-за слишком частых самоповреждений он стал слабее ощущать боль, ибо большинство нервов было повреждено. Но вместе с болью, пропала и былая ловкость. Его руки и ноги стали значительно хуже функционировать, но базовым действиям или небольшим нагрузкам они не мешают. Сколько бы раз врачи не забирали у него острые предметы, Джефф, всё равно находил чем может разрезать свою плоть. Это не всегда ограничивалось руками. Иногда местами акта селфхарма становились ляжки, шея, торс, бедра, икры и так далее. Каждый вечер и каждую ночь его нагоняла истерика. Он начинал драть волосы, царапать лицо и руки, открывая свои зажившие раны. Из его глаз лился ручей слёз, который он еще очень долго не в состоянии был усмирить. К выписке — всё тело Джеффа было в шрамах и они были далеко не от хулиганов. За это время он стал более жестоким, но стал куда сильнее бояться окружающих. В последние дни нахождения в больнице, психиатр поставил ему посттравматическое стрессовое расстройство и антропофобию. Любой человек с тёмными волосами средней длины, в кожаной куртке и тёмно-синих джинсах — являлся Дином, в глазах Джеффа, что вгоняло его в ступор и доводило до приступов панической атаки.
По приезду домой, Лью очень обрадовался выздоровлению брата.
— Джефф приехал! Ура-а-а, мама, тащи торт! Братишка выздоровел! — с криками поприветствовал Лью.
Он с криками побежал к Джеффу и прыгнул на него, крепко обняв. Еле стоя на ногах, он сказал:
— Эй-эй! Я не настолько здоровый чтобы выдержать такого как ты! Я тоже очень рад тебя видеть, но слезь! — смеясь сказал Джефф, обнимая брата в ответ.
Мама тоже сделала вид что рада за Джеффа, после чего все вместе они собрались за стол.
Не успев сесть, Майли сразу начала неохотно оправдываться:
— Джефф, моя работа не позволяла приезжать к тебе. Сам понимаешь, что учёба Лью слишком дорогая, чтоб её можно было оплатить всего одной работой. Мне пришлось устроиться на вторую и в добавок на подработку. К тому же ещё и твоё лечение не было бесплатным.
— Ничего, мам, я всё понимаю. Лью по нескольку раз в неделю навещал меня и рассказывал как у вас обстоят дела. Я вот, вроде, выздоравливаю потихоньку, ни на что не жалуюсь. К тому же, хочу поблагодарить Лью за то, что принёс мой плеер, без него бы я сдох! — улыбаясь ответил Джефф, приобнимая брата одной рукой.
Джефф решил умолчать о своих новых психических расстройствах, чтобы не беспокоить брата с матерью.
Вскоре, Джефф окончательно встал на ноги и предстояло самое страшное — вернуться в школу после всего того, что он пережил. Когда эта мысль приходила к нему в голову, его окутывал страх. Словно кто-то сковывал его в цепи и не давал двигаться, а в рот засунули кляп, не позволяющий ему дышать. Но вот настал тот день. День, когда Джеффу стали грозить отчислением, ибо по справкам он уже давно должен был выйти на учёбу, а практически всю программу он упустил.
Когда время посещений закончилось, Лью пришлось уйти. Они попрощались и Джеффа снова окутала тревога. С этими ужасными мыслями, и страхом он заснул.
Позже, так продолжался каждый день проведённый в больнице. Иногда, врач рассказывал ему, что к нему приходили незнакомцы, которые представлялись либо родственниками, либо друзьями Джеффа. Время от времени приходил даже сам Дин, но его также не пускали, а некоторые врачи даже деньги вернули обратно. Но те, кто оставили, пытались всеми силами узнать состояние Джеффа, чтобы рассказать его Дину, но всё было безуспешно. Мать к Джеффу за это время так ни разу и не пришла, что сильно его огорчало.
Прошло около полу года с того момента, когда Джеффа избили. Его физическое состояние радовало врачей, что не сказать о психическом здоровье. Он на протяжении всего лечения разговаривал с психиатрами и психологами. Ему выписывали сильные антидепрессанты, но они ему никак не помогали. Джефф и до этого стоял на учёте у психиатра, который поставил ему депрессивное и шизотипическое расстройство, но из-за последних событий они усилились. Он стал хуже спать. Засыпал Джефф лишь днём на пару часов, просыпался вечером и так по кругу. На его лице появились огромные тёмные мешки. Депрессия всё больше завладевала им, и после снятия гипса на руках, он постоянно наносил себе увечья, делал глубокие надрезы, иногда даже раскалённым лезвием, который он нагревал с помощью зажигалки. Взяв не самый лучший пример с хулиганов, он начал тушить свои окурки об себя. Нет, он не мазохист. Ему не нравится причинять себе боль, но этим способом он утешает себя. Он успокаивается и ненадолго отпускает все тревожные мысли, не дающие ему хотя-бы на мгновение расслабиться. Ему нравится смотреть на то, как ткани его плоти медленно расходятся, а из раны начинает течь кровь, полностью заливая собой все ближайшее пространство. Это расслабляет Джеффа. Несколько раз он перерезал вены, что приводило к более обильному кровотечению. Из-за слишком частых самоповреждений он стал слабее ощущать боль, ибо большинство нервов было повреждено. Но вместе с болью, пропала и былая ловкость. Его руки и ноги стали значительно хуже функционировать, но базовым действиям или небольшим нагрузкам они не мешают. Сколько бы раз врачи не забирали у него острые предметы, Джефф, всё равно находил чем может разрезать свою плоть. Это не всегда ограничивалось руками. Иногда местами акта селфхарма становились ляжки, шея, торс, бедра, икры и так далее. Каждый вечер и каждую ночь его нагоняла истерика. Он начинал драть волосы, царапать лицо и руки, открывая свои зажившие раны. Из его глаз лился ручей слёз, который он еще очень долго не в состоянии был усмирить. К выписке — всё тело Джеффа было в шрамах и они были далеко не от хулиганов. За это время он стал более жестоким, но стал куда сильнее бояться окружающих. В последние дни нахождения в больнице, психиатр поставил ему посттравматическое стрессовое расстройство и антропофобию. Любой человек с тёмными волосами средней длины, в кожаной куртке и тёмно-синих джинсах — являлся Дином, в глазах Джеффа, что вгоняло его в ступор и доводило до приступов панической атаки.
По приезду домой, Лью очень обрадовался выздоровлению брата.
— Джефф приехал! Ура-а-а, мама, тащи торт! Братишка выздоровел! — с криками поприветствовал Лью.
Он с криками побежал к Джеффу и прыгнул на него, крепко обняв. Еле стоя на ногах, он сказал:
— Эй-эй! Я не настолько здоровый чтобы выдержать такого как ты! Я тоже очень рад тебя видеть, но слезь! — смеясь сказал Джефф, обнимая брата в ответ.
Мама тоже сделала вид что рада за Джеффа, после чего все вместе они собрались за стол.
Не успев сесть, Майли сразу начала неохотно оправдываться:
— Джефф, моя работа не позволяла приезжать к тебе. Сам понимаешь, что учёба Лью слишком дорогая, чтоб её можно было оплатить всего одной работой. Мне пришлось устроиться на вторую и в добавок на подработку. К тому же ещё и твоё лечение не было бесплатным.
— Ничего, мам, я всё понимаю. Лью по нескольку раз в неделю навещал меня и рассказывал как у вас обстоят дела. Я вот, вроде, выздоравливаю потихоньку, ни на что не жалуюсь. К тому же, хочу поблагодарить Лью за то, что принёс мой плеер, без него бы я сдох! — улыбаясь ответил Джефф, приобнимая брата одной рукой.
Джефф решил умолчать о своих новых психических расстройствах, чтобы не беспокоить брата с матерью.
Вскоре, Джефф окончательно встал на ноги и предстояло самое страшное — вернуться в школу после всего того, что он пережил. Когда эта мысль приходила к нему в голову, его окутывал страх. Словно кто-то сковывал его в цепи и не давал двигаться, а в рот засунули кляп, не позволяющий ему дышать. Но вот настал тот день. День, когда Джеффу стали грозить отчислением, ибо по справкам он уже давно должен был выйти на учёбу, а практически всю программу он упустил.
Страница 6 из 14
