Джек

Ви задумчиво посмотрела на крышу.

— А может, она застряла в стропилах, а упала потом. А вообще, какая разница? Мы все-таки ее потушили. Пошли отсюда, — сказала она, дрожа. — Мне холодно.

Я тоже замерз. Мы оба промокли до нитки. Когда мы уже почти справились с огнем, ворвались люди из Вспомогательной пожарной службы и принялись поливать все вокруг ледяной водой.

— Так вот, я говорю, что сам прицепил ему крест, — повторял Моррис. — Герцогиня Йоркская поцеловала его в обе щеки и сказала, что Англия им гордится.

Он принес бутылку вина, чтобы отметить это событие, вытащил Ренфри из постели и усадил его за стол, прямо в одеялах, и велел Твикенхэму убрать пишущую машинку. Питерсби принес еще стульев, а миссис Люси ушла наверх за хрустальными бокалами.

— Боюсь, что их всего восемь, — сказала она, вернувшись с бокалами на тонких ножках, зажатыми в почерневших от сажи пальцах. — Остальные разбили немцы. Может, кто-нибудь обойдется чашкой для полоскания?

— Мне не нужно, спасибо, — отказался Джек. — Я не пью.

— Это еще что?! — весело воскликнул Моррис. Он снял каску, и на лбу у него, над черным лицом, осталась белая полоса — как будто он изображал негра в мюзик-холле. — Тебе придется выпить за моего сына. Только представь себе: мой Квинси — с орденом!

Миссис Люси вымыла фарфоровую чашку для полоскания рта и протянула ее Ви, которая разливала вино. Все взяли по бокалу. Джеку досталась чашка.

— За моего сына Квинси, лучшего пилота Королевских ВВС! — провозгласил тост Моррис, поднимая бокал.

— Пусть он собьет все самолеты люфтваффе, — крикнул Суэйлс, — и положит конец этой проклятой войне!

— Чтобы человек мог спокойно поспать ночью, — продолжил Ренфри, и все засмеялись.

Мы выпили. Джек поднял чашку вместе с остальными, но, когда Ви принялась разливать остатки, он прикрыл ее ладонью.

— Нет, вы только подумайте, — твердил Моррис, — мой сын Квинси — с орденом. В школе у него были неприятности, он попал в дурную компанию, дело дошло до полиции. Я так за него волновался, все думал, что же из него выйдет, а потом началась война, и вот пожалуйста — он герой!

— За героев! — воскликнул Питерсби.

Мы снова выпили, и Ви вытряхнула в бокал Морриса последние капли вина.

— Боюсь, что это все. — Вдруг лицо ее просветлело. — Ой, а у меня же есть бутылка вишневого сиропа — Чарли подарил.

Миссис Люси поморщилась.

— Одну минуточку, — сказала она, исчезла в кладовой и вернулась с двумя покрытыми паутиной бутылками портвейна, который она разлила щедро и несколько неряшливо. — Распитие алкогольных напитков на посту строжайше запрещено, — засмеялась она. — За первое нарушение взимается штраф в размере пяти шиллингов, за последующие — в размере одного фунта. — Она вытащила из кармана фунтовую банкноту и положила на стол. — Интересно, кем был Нельсон до войны?

— Монстром, — фыркнула Ви.

Я взглянул на Джека, который все еще прикрывал рукой свою чашку.

— Наверняка директором школы, — заявил Суэйлс. — Нет, нет! Я понял: сборщиком налогов!

Все рассмеялись.

— До войны я была ужасной женщиной, — сказала миссис Люси.

Ви хихикнула.

— Я была диаконисой, одной из этих вздорных старух, которые украшают церковь цветами, организуют распродажу подержанных вещей на благотворительных базарах и терроризируют священника. «Гроза церковных старост», вот кем я была. Я строго следила за тем, чтобы они клали сборники церковных гимнов на скамьи лицевой стороной вверх. Моррис знает. Он пел в хоре.

— Точно, — подтвердил Моррис. — Она руководила нами, учила, как правильно вставать в ряд.

Я попытался представить миссис Люси в роли этакой зануды, мелочной тиранши вроде Нельсона, но не смог.

— Иногда для того, чтобы найти свое истинное призвание, человеку нужно пережить нечто ужасное, вроде войны, — произнесла она, рассматривая свой бокал.

— За войну! — жизнерадостно воскликнул Суэйлс.

— Не уверен, что нам стоит пить за такую страшную вещь, — засомневался Твикенхэм.

— Да она не так уж и страшна, — возразила Ви. — Я хочу сказать, что, если бы не она, мы бы сейчас тут не собрались вместе, правда?

— А ты бы никогда не встретила столько красавцев-летчиков, а, Ви? — поддел ее Суэйлс.

— Нет ничего плохого в том, чтобы радоваться жизни после тяжелой работы, — обиделась Ви.

— Да некоторые еще дальше идут, — хмыкнул Суэйлс. — Прямо-таки извлекают из войны выгоду. Вот как полковник Годалминг. Я тут поболтал с одним добровольцем из пожарной службы. Кажется, полковник вернулся сюда вовсе не за своей винтовкой. — Он с доверительным видом наклонился к нам. — Говорят, что у него амурные делишки с блондинкой-танцовщицей из театра «Уиндмилл». Говорят, что его жена думала, будто он в это время стреляет куропаток в Суррее, и теперь она задает весьма неприятные вопросы.