Джек

Ренфри достал бутылку из-под одеяла и сунул ее в мусорное ведро. Виолетта принялась вытаскивать заколки из волос.

— Ну, теперь не видать нам этих балок как своих ушей, — фыркнул Суэйлс. — Адольф фон Нельсон этого никогда не допустит.

— Тсс, — прошипела Ви, дергая за свои тугие кудряшки. — Хочешь, чтобы он тебя услышал?

— Олмвуд рассказывал, что он заставляет их работать на завалах, даже когда бомбы падают прямо на голову. И думает, что все должны так делать.

— Тсс! — повторила Ви.

— Да он чертов нацист! — воскликнул Суэйлс, но голос понизил. — У него так двое пожарных погибли. Постарайтесь, чтобы до него не дошли слухи о том, что вы с Джеком удачно находите людей, — не то и вам придется бегать по улице и уворачиваться от шрапнели.

«Удачно находите людей». Я вспомнил Джека, неподвижно застывшего на куче обломков. «Там внизу живые люди. Быстрее!»

— Вот почему он сгоняет к себе пожарных с других постов, — сказала Ви, сгребая со стола заколки и складывая их в рюкзак. — У него все время гибнут люди. — Вытащив гребень, она принялась расчесывать курчавые волосы.

Дверь кладовки открылась, оттуда вышли миссис Люси и Нельсон; он все еще держал в руке развернутую бумагу. На лице миссис Люси по-прежнему застыла улыбка гостеприимной хозяйки, однако слегка потускневшая.

— Я уверена, вы понимаете: нереально заставлять девять человек часами сидеть скрючившись в крохотном угольном подвале, — сказала наша начальница.

— Во всем Лондоне люди «часами сидят скрючившись в угольных подвалах», как вы выражаетесь, — холодно произнес Нельсон. — Они не хотят, чтобы деньги, выделяемые на гражданскую оборону, шли на всякие излишества.

— Я не считаю, что безопасность моей бригады — это излишество, — возразила миссис Люси, — хотя вы явно придерживаетесь противоположного мнения, если судить по списку ваших убитых.

Нельсон с минуту глядел на нее, пытаясь придумать сокрушительный ответ, затем обернулся ко мне.

— Вы выглядите просто позорно, пожарный! — рявкнул он и тяжелыми шагами направился к выходу.

Не знаю, каким образом Джек смог обнаружить полковника Годалминга, но для зажигательных бомб это его чувство не работало. Он искал их вслепую, так же, как и мы, прислушиваясь к крикам Ви, которая в тот день была наблюдателем: «Нет, дальше по Фулхэм-роуд. В бакалейной лавке».

Видимо, вместо того, чтобы высматривать «зажигалки», она думала о своих летчиках. Бомба угодила не в бакалейную лавку, а в лавку мясника, тремя домами дальше, и к тому моменту, когда мы с Джеком добрались туда, холодильное отделение, где хранилось мясо, уже горело. Мы быстро потушили пожар — в помещении не было ни мебели, ни занавесок, которые легко охватывает пламя, а в холоде деревянные полки горели плохо. Мясника переполняла благодарность. Он чуть ли не силой всучил нам пять фунтов бараньих отбивных, завернутых в белую бумагу.

— Тебе действительно нужно было так рано на работу или просто хотел сбежать от полковника? — спросил я у Джека по дороге на пост.

— А там что, все было так плохо? — Он протянул мне сверток с мясом, уклонившись от ответа.

— Он мне чуть голову не оторвал, когда я сказал, что ты услышал его крики. Завопил, что не звал на помощь. Орал, что сам себя смог бы откопать. — Белая бумага так отчетливо выделялась в темноте, что люфтваффе вполне могли бы принять ее за сигнальную ракету. Я засунул пакет в карман своей куртки, чтобы он не светился. — А что у тебя за работа?

— Военная, — ответил Джек.

— Тебя сюда перевели? Ты поэтому приехал в Лондон?

— Нет, — сказал он. — Я приехал по собственному желанию. — Мы повернули на улицу, на которой стоял дом миссис Люси. — А почему ты вступил в службу ПВО?

— Я жду призыва, — объяснил я. — Меня ни на какую другую работу не возьмут.

— И ты хотел исполнить свой долг.

— Да, — согласился я, жалея, что не вижу его лица.

— А миссис Люси? Почему она работает в пожарной охране?

— Миссис Люси? — тупо повторил я. Я никогда не задавался этим вопросом. Она была лучшим работником ПВО в Лондоне. Это было ее призвание, и мне казалось, что она всегда там работала. — Понятия не имею, — сказал я. — Этот дом принадлежит ей, она вдова. Возможно, управление гражданской обороны приказало занять здание под пожарный пост и ей пришлось самой пойти на эту службу. Ее дом — самый высокий на улице. — Я попытался вспомнить, что Твикенхэм писал о ней в своем интервью. — До войны она имела какое-то отношение к Церкви.

— К Церкви, — повторил Джек, и мне снова ужасно захотелось увидеть его лицо. Из-за темноты я не мог различить, выражало ли оно презрение или тоску.

— Она была диаконисой или кем-то в этом роде, — продолжал я. — А какая именно у тебя работа? В снабжении?

— Нет, — сказал он и ускорил шаг.