Джек и его дракон

— Чтобы меня стригли, — пожал плечами Джек. — Чтобы папа тянул меня за уши, поворачивал, а большие ножницы щёлкали, словно зубы: «клац-клац».

— Здорово! — оценил дракон, отчего ещё больше понравился Джеку.

И они снова немного помолчали. Сыпался за окном снег да шумно дышал дракон — его мощная грудь вздувалась и опадала.

— У тебя такая пасть! — лопнул Джек, забыв об испуге. — Ты меня съешь?

— А надо?

— Не надо.

— Но если тебе очень хочется… — услужливо начал дракон, посверкивая глазами.

— Не хочется, — заверил дракона Джек, — в этом нет необходимости, спасибо.

— Точно?

— Наверняка.

Безусловно, Джеку очень хотелось потрогать большие клыки, язык, губы, но потрогать и быть съеденным — это разные вещи!

— И я вряд ли вкусный, — на всякий случай уточнил Джек, глядя, как дракон улыбается (и как его влажные зубы выглядывают из пасти).

— А ты себя пробовал?

— Ну-у, — закрутился Джек, придумывая, что сказать, — я никогда не попадал в метель, но я знаю, что лучше этого не делать. Здесь — то же самое!

Дракон будто бы издевался: вокруг глаз у него залегли морщинки, как у заядлого шутника. Он ещё больше вылез из потолка и почти коснулся Джека усами.

— Ты это знаешь, потому что кто-то попадал в метель до тебя.

— О!

— Значит, и тебя кто-то уже попробовал?

— Я об этом не подумал, — честно признался Джек, догадавшись, что дракон с ним играется, а не угрожает всерьёз. — Но всё-таки лучше меня не ешь. По рукам?

Дракон посмотрел на протянутую к нему ладонь и сказал, выдыхая дым:

— Не по рукам, мальчик, — поправил он. — По лапам.

И показал свои огромные пальцы. Такие прекрасные, что у Джека перехватило весь дух! Он аккуратно взял один коготь, погладил его без страха, а затем пожал в знак скрепления дружбы:

— Тогда по лапам и по рукам, — согласился он, расцветая.

И подумал про себя без сомнений: «Ах, это будет чудесная ночь!»

— Так и чего же ты ждёшь? — спросил Джек, совсем успокоившись.

Он сидел на кровати, задрав голову и сжимая подушку.

Лицо дракона парило над ним.

— Когда придёт время.

— Чего?

— Ничего. Просто — придёт. — Дракон посмотрел в запорошенное снегом окно, и Джек невольно взглянул туда же. Там не светилось ни единой далёкой звёздочки. — А если не время, то кто-нибудь.

— Папа должен прийти, — тут же вспомнил Джек. — Он приносит подарки, а потом говорит, что это не он, а кто-то там с бородой. Если он не придёт, то не будет завтра ни подарков, ни папы.

— Поэтому ты не спишь, — догадался дракон.

Джек и сам уж забыл, зачем не послушал сестрицу, зачем долго смотрел в потолок, а потом даже встретился с драконом. Наверное, он ждал Рождество.

— Ну да, — согласился он, поразмыслив. — Только всю дорогу засыпало снегом, и мы остались одни.

Дракон подплыл неспешно к окну, прислонился к нему большими ноздрями и спросил у Джека задумчиво:

— Папа — это кто-нибудь?

— Странный ты, — честно признался Джек, но затем, помолчав, вздохнул тяжело, тоскливо: — для меня он — это всё, а для тебя, может, и кто-нибудь. Ты же с ним не знаком?

— Значит, человек может быть всем и кем-нибудь одновременно?

— Странный ты, — повторил Джек.

Но задумался о другом.

— Ты знаешь, что такое Рождество? — спросил он у дракона, когда тот, наконец, снова навис над ним, и его глаза по-доброму засияли из темноты.

— Это сегодня.

Джек отмахнулся и снова забрался под одеяло, улёгся, прислушиваясь к сестре — она тихо и сладко сопела.

— Нет, что это, а не когда! — Джек увидел, что дракон внимательно слушает, и постарался не злиться, а объяснить. — Папы нет, подарков — тоже, а ты волшебный и только, наверное, снишься. Я не чувствую праздника, а он всё равно наступает?

Дракон опять ухмыльнулся. Его длинные усы — как у дворовой кошки! — стали топорщиться к потолку.

— Мне сто лет, — признался он.

— Ого!

— Я не чувствую этого, но прямо сейчас взрослею.

— Ты стареешь, — не выдержал Джек. — Целых сто лет!

— Пусть так, — не обиделся дракон — только почесал за ухом лапой. — А праздник придёт, даже если ты не почувствуешь. Он же не виноват, что ты в плохом настроении: это его работа — приходить, когда следует.

Джек глубоко вздохнул. Он завидовал старшей сестрице, которая могла не думать о подобных вещах.

— И ты встречал Рождество один, когда я спал? — догадался Джек и посочувствовал: ведь, наверное, очень скучно всю ночь плавать по потолку и молчать.

Даже если ты дракон.

— Бывало.

— Но чей же ты? И откуда?

— Я могу быть теперь твоим.

Джек и помыслить об этом не мог: чтобы у него, у простого мальчишки, был собственный дракон! Да какой — настоящий, с глазами и ртом, с телом, которое в чешуе и поблёскивает. Это был незаслуженный им подарок.

По крайней мере, Джек боялся представить, что смог его заслужить.

— А я могу быть твоим человеком? — предложил он тогда в ответ, чтобы было по-честному, и чтобы дракон не грустил теперь раз в году, плавая в потолке. — Я буду не спать каждое Рождество, чтобы болтать с тобой. Хочешь?