Джулиус и Фелтон

Миссис Ларсен поведала нам в характерной насмешливой манере о том, как после смерти мужа сестра приютила ее у себя, 'поделилась кровом и пищей', как высказалась сама Хелен.

— Можно сказать, я живу здесь из милости, слежу за домом, руковожу прислугой, веду бухгалтерию, но я благодарна Генриетте за ее доброту и понимание.

Я по-иному взглянул на чистый дом и ухоженный сад. Как оказалась, вся эта красота — дело рук совсем не той сестры, что нам думалось.

— Вы только что вернулись, — прервал Джулиус. — Позвольте спросить, где вы были?

— Ночевала у старой школьной подруги. Она тяжело заболела и за ней некому ухаживать, кроме меня.

— Часто вы у нее гостите?

— Довольно часто в последнее время. Это все?

Уточнив имя подруги, Джулиус пропустил служанку с охапкой свежих роз и откланялся. Я поспешил за ним.

— Вы видели эти розы, Филипп? — спросил он до странности жизнерадостным голосом.

— Конечно, видел, я же говорил вам, что их часто меняют.

— И вы, конечно, заметили, что время не совпадает с тем, что вы же указали в своих записях?

Я начал злиться:

— К черту розы, Джулиус! Подумайте лучше, что вы скажете миссис Терилл-Диксон о ее сыне.

— Что вы имеете в виду?

— Как это, что? — я изумился непонятливости компаньона. — Что именно он повинен во всех покушениях.

На что Олдридж невозмутимо ответил:

— Не будем с этим торопиться, мой друг, подождем утра.

Ожидание было мучительно. Я не видел Олдриджа с тех самых пор, как он зашел к миссис Терилл-Диксон, и после, так ничего и не объяснив, вызвал такси и уехал. Несомненно, в его странной голове созрел план, однако посвятить меня в подробности он вновь не счел нужным.

С каждым часом мне становилось все тревожнее, к ужину я едва притронулся, гипнотизируя взглядом пустой стул Джулиуса. Часы безжалостно отсчитывали минуты.

Миссис Терилл-Диксон закрылась в кабинете мужа, и, когда я мерил шагами гостиную, появился Джулиус.

— Какого черта вы творите?! — ярость буквально клокотала во мне. — Это нечестно! Вы исчезаете на весь день, будто так и надо, а потом выставляете меня дураком!

Вспышка гнева обессилела меня, к тому же, я чувствовал, что перегнул палку, в конце концов, никто не путался выставлять меня дураком, разве что, кроме меня самого. Я одними губами прошептал:

— Простите…

Джулиус прошествовал к миниатюрному диванчику и тяжело сел. Я только сейчас заметил, как он устал.

— У нас есть два часа, насколько я могу судить по предыдущим случаям. Надеюсь, вы хорошо отдохнули, иначе нам всем несдобровать. А пока расскажите мне, что происходило в доме в мое отсутствие.

Мне нечего было сказать, кроме того, что миссис Терилл-Диксон не далее, как четверть часа назад закрылась в своей спальне, а ее сестра ушла к подруге.

— А юный Ричард?

Его я не видел с ужина.

— Что ж, тогда предлагаю начать, — Джулиус энергично подскочил с диванчика, но я преградил ему путь:

— Одну минуту, компаньон, вы забыли посвятить меня в ваш гениальный план.

— Ах, это, — он недовольно прищурился. — Ваше любопытство не знает границ, Филипп. Объяснения могут подождать до утра?

— Нет!

Как объяснить ему, что это не просто любопытство, а инстинкт самосохранения? Я должен знать, что нам предстоит, чтобы быть полезным и, в случае чего, суметь за себя постоять.

Джулиус приблизился и доверительно взял мои руки в свои:

— Филипп, мы много пережили вместе за эти несколько месяцев. Неужели, вы настолько не доверяете мне? Без нужных доказательств — грош цена нашему расследованию. Вы понимаете? — я согласился. — Вы — мой маяк и опора, я уже говорил вам.

— Постойте, но вы не говорили, почему?

— Разве это имеет значение сейчас? Вы готовы играть свою партию вслепую? Делать то, что я буду вам говорить?

Мне такой план был не по душе, но я еще не выработал в себе такую силу воли, чтобы отказать проникновенному взгляду умных карих глаз, блестевших так близко, то отвернуться не было возможности. Это шантаж чистой воды, манипулирование и шантаж.

— Что я должен делать?

Часы пробили полночь. Я поправил беруши, даже не представляя, зачем они могут нам понадобиться. Тишина стала почти осязаемой, плотной, как вата в моих ушах. Джулиус поймал мой хмурый взгляд и ободряюще улыбнулся. Мы, на первый взгляд, бесцельно бродили по пустому спящему дому.

В такие минуты мысли не способны сосредотачиваться на чем-то конкретном, однако я отчетливо помню, что перед тем, как мистический туман выпустил свои щупальца, думал о том, с каким удовольствием коснусь головой подушки и усну. Я, правда, очень хотел спать, наверное, дало о себе знать нервное напряжение.

Мы стояли посреди полукруглого холла, в котором не так давно хорошо потрудились, перетащив сюда все зеркала из коридоров второго этажа. Их оказалось так много, что все было заставлено тускло блестевшим отполированным стеклом.