Eclipse. Правда о грехопадении

1. Цель

… Господь заметил однажды, как Адам обоссал в саду розовый куст.

Увидел, призадумался. И подозвал кое-кого.

— Слушай, Михуил… а сходи, please, домой к моему младшему сыну. И попроси что-нибудь от садовых вредителей.

Архангел почему-то запропал на неделю… а вернулся весь в засосах с черной змеей в руках. От комментариев отказался, сказал только:

— Батюшка всего сущего, просто запусти этого гада в сад, пока он меня опять… — поспешно опустил глаза и ушел.

Бог, конечно, немного расстроен был таким раскладом, но это чудо, что Люцифер вообще соизволил помочь ему, прислав молодого и необузданного демона.

— Асмодей, — тихонько сказал Господь, придя со змеем к самой большой яблоне в саду, — рекламу еще не изобрели. Но постарайся сделать так, чтоб эти двое сожрали по яблочку с дерева.

— И что тогда?

— И ничего. Не знаю.

— Плоды отравлены?

— Нет.

— Могу отравить, Отче…

— Нет, ну что ты. Прошло семь дней, как я наваял тут все, закончил с ландшафтным дизайном и зоопарк пристроил. Знаешь, Асмодей, я подустал. И фантазия сдохла.

— А давай я на деревце полежу немного, подумаю, а ты отдыхай. А эти… голые которые… они опасные?

— Ну не то чтобы очень.

— А почему ты говоришь так неуверенно?

— Знаешь, я когда к ним глину замешивал, решил немного вон той травы покурить, и сам не помню, чего намешал. А рецепт не записывал, на ходу как-то сочинилось. Спонтанно.

— Ну, ты хоть скажи им, чтоб прикрылись, тут полно комаров.

— Они еще не знают про одежду.

— Беда. Я им сочувствую… — демон покачал плоской головой, проводив Творца внимательным взглядом, и заполз на самую нижнюю ветку. — Итак, что мы имеем: антоновка, слегка перезревшая… оу, гусенички, приветик, как оно ничего? Нет, никуда не годится. В райском саду гнилые яблоки, Отче и правда устал лепить и рисовать. Так… в топку яблоки. Тут будут расти апельсины, большие, сочные и красные. И без кожуры. Ну, это light-версия. Если нудисты купятся, покроем кожурой, чтоб жизнь слишком сладкой не казалась. А потом… Михуил!

— Чего тебе, гадина? — недовольно проворчал архангел, появляясь.

— А сними-ка меня отсюда.

— Сам заполз, сам и слезай.

— Ладно, — змей спустил с ветки хвост, длинный-предлинный, и под его тяжестью шлепнулся вниз. Вот только под деревом на этом самом месте стоял Михаил, и змей упал ему в руки, и, да… на гада он уже был совсем не похож. Скорее, на манерного юношу с густо подведенными черной краской глазами. — Ну что, продолжим отдых?

— Нет, Господи, нет!

Однако Господь принял несколько таблеток свежесотворённого снотворного, поэтому своего верного архангела уже не услышал.

2. Средства

Пару часов спустя из крепости Люцифера пришла заказная бандероль — коробка с черноземом. Асмодей радостно раскидал землю вокруг яблони, вытер об Михуила грязные руки и пошел искать последние голые творения все еще дрыхнувшего Отца.

— Ой, а почему у тебя такой длинный раздвоенный язык? — Ева хихикала, смущенно тыкая в него пальцем. Совсем девочка, а интересы уже правильные наметились…

— Это чтоб противовес с хвостом был, — бесстыдно соврал Асмодей, волоча ее за ногу к яблоне. Михуил фыркал, идя следом и бормоча, что демон использует язык для совсем иных целей, но его никто не слышал. — У меня для тебя сюрприз.

Под деревом сидел Адам, играя с… Увы, Отче еще не дорисовал пистолетики, машинки на радиоуправлении и Sony Playstation.

— Для сюрприза он слишком волосатый, — Ева недовольно сморщила нос.

— Я не про мужика, я про ужин.

— Какой ужин?

— Романтический. Михуил!

Архангел, кряхтя, подтащил к яблоне квадратный валун и поставил ровно.

Потом отлучился куда-то за реку, пришел весь распухший и искусанный, с кусками пчелиного воска в руках.

— На, гадина, я не умею из этого свечи делать.

— Слава великому Отче, что хоть один из нас рожден не криворуким. Иди пока курицу убей, я гриль сделаю, чтоб эти голые отведали в своей жизни еще что-то кроме свеклы, брюквы и капусты, будь они неладны…

Через полчаса все было готово, последними появились деревянные чаши, которые Асмодей с совершенно невинным видом выпилил из бревна молодого дубка, отправившегося на дрова для костра, быстро отполировал и высушил.

— Ну что, мои маленькие друзья, — ласково сказал он, присаживаясь между Адамом и Евой, — пить будете?

— Да, да!

— Тогда сорвите кто-нибудь несколько фруктов с этого дерева.

— Ой, — Ева смущенно опустила глазки. — А нам нельзя, Господь не велел есть яблоки.

— А тут вообще-то не яблоки, а апельсины растут.

— Да? А что такое апельсины?

— Ева, ну вот сорви и узнаешь.

Она протянула ему три плода. Он стиснул их между ладонями, выжимая в чашу красный, невероятно пахнущий, но быстро темнеющий сок.

— Еще давай.

Еще четыре он выдавил в сосуд Адама и с лукавой улыбкой предложил обоим выпить.

— Ну… за нашу вечную дружбу?

Окончание вечера никто не помнил. Проснувшись с жутким сушняком, Адам обнаружил, что никакого сада нет и в помине, вокруг пустыня, а рядом лежит Ева, вся в каких-то красных потеках.