Едкий дым и горький паслён

Начинать разговор невыносимо сложно. По правде сказать, все их разговоры, не укладывающиеся в схему «мама просила передать тебе, что», всегда, с поступлением Ньютона в Хогвартс, начинались неловко и сбивчиво. Словно оба вдруг забывали, как правильно складывать звуки в слова, а языки превращались в тяжёлые вялые куски плоти.

— Со мной говорил Пьер, — со стороны, должно быть, он походит на статую из холодного камня, вдруг заговорившую. — Ты не сможешь здесь остаться.

Сухо, коротко, только самая суть. Будто докладывает старшему аврору, а не с родным братом разговаривает.

Взгляд Ньютона стекленеет. Он чуть наклоняет голову, пряча глаза в тени чёлки, изучает землю под ногами с таким интересом, будто она может дать ответ на самый важный вопрос в жизни. На губах его отречённая улыбка, от которой у Тесея сводит судорогой лицо. Он ведь видел её совсем недавно.

И Тесей совершает ошибку.

Мерно тикают часы на старинном столе. Высокая тень нависает всей своей громадной мощью. Что-то говорит. В душе неприятно, в душе — больно. Лучшие ожидания обмануты. Дыхание перебито, будто вокруг шеи затянулась петля. Снова. Но это ничего. Это бывает. Мама говорила ему, что переживать о чем-нибудь — значит страдать дважды. А он очень любит маму. А высокая тень качает головой. «Не такой, как ваш брат».

— Хорошо, — говорит Ньют, всё ещё улыбаясь. Смотрит почти в глаза. — Когда я могу поехать домой?

— Мы поедем, ты хотел сказать, — слова обжигают, заливаются внутрь расплавленным свинцом. — Послезавтра.

Карандаш вдруг выпадает из расслабленной руки Ньютона на землю. Оживший, точно включенный кем-то по команде, он бросает взгляд вниз, приседает, неловкими пальцами подбирает карандаш, перебирает листы записной книжки пальцами.

— Я хочу сегодня.

Высокая тень качает головой. Тиканье часов невыносимо громко отдаётся в голове. Всегда в тени. Напоминают.

— Не выйдет, — ладонь ритмично сжимается и разжимается, ногти впиваются в кожу до красных полумесяцев. Ритм соответствует тиканью часов. — Аппарировать ты не можешь, порт-ключ отсюда не создать. Только из Карпат. Мы будем там завтра к обеду.

Ньютон молчит, не поднимая взгляда. Пытается спрятаться за демонстративным спокойствием. И ясно же, от кого научился, только оттачивать и оттачивать ещё этот навык. Долго он так держаться не сможет.

Ньютон молчит, поджав губы, захлопывает записную книжку и уходит.

Ветер крепчает.

Тесей поднимает руку, смотря на раскрытую ладонь. Четыре красные дуги постепенно светлеют, пока не исчезают совсем. Было бы со всем в жизни так же просто.

«Не такой, как ваш брат».

Тесей усмехается зло, горько, всё ещё смотря на раскрытую ладонь так же, как брат недавно разглядывал землю. Может, не откажись он от Прорицания сразу после третьего курса, ладонь сообщила бы ему больше, чем земля. Но все эти линии, что ума, что судьбы, холмы Юпитера и Сатурна, не значили ровным счётом ничего.

В Хогвартсе Ньютон попал в паутину чужих ожиданий. И не оправдывал их с первого же дня. Не гриффиндорец, не староста, не один из блестящих учеников. Просто добрый парень, любящий зверей, талантливый, но отдающий свои силы лишь тому, что интересно.

Поставь их рядом — никто и не поймёт, что они родные братья. Не похожий ни на мать, ни на младшего, Тесей во всем пошёл в отца. От льдистых голубых глаз до профессии и Патронуса. Старшим аврорам иной раз даже не приходилось спрашивать фамилию, впервые поднимая на него взгляд от отчётов. «А, вы сын того самого Скамандера, — говорили они. — Одно лицо». И ждали, превзойдёт ли копия оригинал.

— Не видел мальца? Тут сидел.

Тесей вздрагивает, с трудом поворачивается на голос конюха. Мышцы одеревенели, и не ясно, холодный ветер тому виной или напряжение.

— Он ушёл.

— А плащик-то забыл, — качает головой конюх, держа в руках тёплый плащ Ньютона.

— Я ему передам, — Тесей хватается за плотную ткань как за золотую нить Ариадны.

Но брата не оказывается в комнате, и аккуратно сложенный плащ остаётся лежать на кровати.

Глава 3

В воздухе чувствуется всеобщее напряжение. Семь пар глаз сосредоточенно наблюдают, как неторопливо плывёт по воздуху чёрное чешуйчатое тело. Бока ящера мерно вздымаются и опадают. Он крепко спит, как и его сородич, уже свернувшийся клубком на полу клетки. Зачарованные толстые цепи обвивают лапы и шею, прочный намордник намертво сковывает челюсть. До самых Карпат драконы пребудут под неусыпным надзором.

Новая папка — на этот раз синяя — ждёт адресата. Тесею кажется, острый угол колит под ребро, только это не может быть правдой. Папка уменьшена и лежит в нагрудном кармане жилета.

— Я быль 'гад познакомьиться, мсье Скаманде', — Пьер пожимает руку вполне искренне, только смотрит не на Тесея, а на Ньютона, стоящего рядом. Тот не обращает на них внимания, с живым интересом наблюдая за драконами.

— Как и я, мсье Делакур.

Нигде среди остающихся в заповеднике не мелькает белокурая макушка. Чрезвычайно взволнованная, Дениз отбыла ещё вчерашним вечером, торопливо попрощавшись.