Эгоисты

— Так надо.

— Кому надо?

— Ордену.

— Нет больше Ордена.

— Дора…

— Замолчи.

— Дора!

— Хватит врать! Собрался — иди.

Нимфадора отвернулась, показывая, что разговор окончен. Она не плакала — злилась, это я точно знал, как и то, что, стоит мне подойти к ней, обнять, — и я не смогу сделать ни шагу. Дора, словно заноза, слишком глубоко застряла в моей шкуре. Проросла, пустила корни, оплела сердце, да так крепко, что проще сдохнуть, чем освободиться. Как и все Блэки, она была слишком жадной и не собиралась отпускать то, что считала своим, а я задыхался и искал малейшую возможность вырваться.

Я это знал, она это знала, но мы оба продолжали делать вид, что всё хорошо.

— Я вернусь поздно. Не жди.

Выйдя из дома, я аппарировал в условленное место. Нимфадора не стала меня останавливать.

— Ну и мудак ты, дружище.

Мы с Кингсли стояли в переулке между бакалейным магазином и лавкой подержанных котлов в Лютном. Оба были под Оборотным зельем: он превратился в тщедушного старичка с пенсне на носу, а я стал долговязым парнем в щегольских ботинках горчичного цвета. Их меня уговорил обуть тот же Кингсли, посчитав, что так я буду выглядеть солиднее и отлично сойду за местного.

— Знаю, но кому-то надо это сделать, — сказал я, продолжая осматривать улицу: курьер должен был появиться с минуты на минуту.

— Кому-то — это тебе? Не смеши, Ремус. У тебя дома осталась беременная жена, а ты, вместо того чтобы заботиться о ней, лезешь в петлю. На месте Тонкс я бы хорошенько огрел тебя чем-то тяжёлым по башке, чтобы перестал геройствовать.

— Ты не Тонкс.

— И слава Мерлину! Я хреново готовлю, знаешь ли. — Кингсли широко улыбнулся, а затем вдруг посерьёзнел и сказал: — Идут.

Один из осведомителей Пожирателей должен был сегодня передать список магглорожденных волшебников, которым сделали поддельные документы и помогли скрыться в Ирландии. На клочке пергамента было всё: от адресов и фамилий до количества волшебных палочек на семью. Если нам не удастся его перехватить, погибнет много людей.

Я неотрывно наблюдал за тем, как Роули лениво окинул взглядом улицу. Брусчатка была влажной после дождя, а в воздухе пахло подгнившей капустой и мокрой шерстью. Полосатая кошка сидела на подоконнике и смотрела на меня. Хотелось кинуть в неё чем-то, чтобы прогнать, но шуметь сейчас было нельзя.

Роули в роли курьера выглядел так же нелепо, как Дора на месте шеф-повара. Я невольно улыбнулся, вспоминая, как она едва не сожгла кухню, когда захотела испечь яблочную шарлотку.

— А он что здесь забыл?

Я проследил за взглядом Кингсли и тихо выругался: на встречу с Роули пришел Петтигрю. Бледный, пугливый, то и дело оглядывающийся по сторонам, — он ни капли не изменился с нашей последней встречи. Питер подошёл к Роули и что-то сказал, тот в ответ ухмыльнулся и похлопал по карману мантии. Дескать, всё на месте, приятель. Петтигрю заискивающе улыбнулся, протягивая руку, чтобы забрать список, и в этот миг Кингсли бросил оглушающее заклинание.

Попал. Роули отлетел назад и, стукнувшись головой, потерял сознание. Питер не растерялся. Кинулся к нему, вытащил из кармана конверт и ловко отскочил в сторону, уклоняясь от заклинания. Оно врезалось в стену, выбивая крошку из кладки.

Я думал, что Петтигрю сразу сбежит, превратившись в крысу, но он медлил. Настороженно смотрел на Кингсли исподлобья и не двигался.

Что-то в этом было неправильное — он никогда не вступал в драку, если её можно было избежать. Никогда. Если не был уверен, что сможет спрятаться за спинами более сильных волшебников.

Выругавшись сквозь зубы, я выбежал из укрытия и взмахнул палочкой, ставя щит.

Едва не опоздал.

В щит врезалось сразу несколько заклинаний, и он лопнул. Послышались хлопки аппарации — к паре Пожирателей, которая пряталась под дезиллюминационными чарами, прибыло подкрепление. Пятеро против двоих — плохой расклад.

«Провели как новичков», — зло подумал я, наблюдая за тем, как нас окружают: не спеша, грамотно, не оставляя ни малейшей возможности для побега.

Я посмотрел на Кингсли — он кивком указал на Петтигрю.

Давай, дружище, хватай крысу, а обо мне не беспокойся.

Мы знали, на что шли. В конце концов, это такая же игра, как покер или рулетка, только ставки в ней выше.

Я наугад бросил Аваду и метнулся в сторону Питера, успев схватить его за мантию, прежде чем он аппарировал. Рывок, ощущение, словно меня протискивают сквозь узкую трубку, и боль от ушибленного колена, когда я упал на землю.

Питер лежал рядом, тихонько скуля. Отдышавшись, я посмотрел на него и увидел разорванную мантию, заляпанную кровью. Его рука выглядела так, словно какой-то зверь вырвал из неё наугад куски плоти да так и бросил, наигравшись.

Петтигрю расщепило.

— Хватит ныть, — сказал я, разрезая на Питере мантию, чтобы осмотреть раны.

Забрать бы конверт со списком и бросить сволочь в лесу, в который он нас переместил — пусть сам выкарабкивается. Но что-то меня останавливало.