Эхо войны (Ядерный ад)

— Битум? — голос Саида резко потеплел на пару градусов. Оно и понятно — я ему столько мяса свежака перетаскал, что и не сосчитать — Гугнивый! Открой дверь и пусти гостя. Битум, ты один?

— Один я, Саид Юрьевич. Вернее я и свежая туша ушана. Но на таком солнцепеке скоро преть начнет.

— Погоди секунду.

Окошко с лязгом захлопнулась и тут же заскрипела петлями небольшая дверка, врезанная в ворота. Выказывая уважение и доверие Саид вышел на улицу первым. Демонстративно не смотря по сторонам шагнул ко мне с протянутой рукой для рукопожатия. Сколько раз вижу, а все не могу привыкнуть к его внешности. Чистой воды азиатское лицо с приплюснутыми скулами, смуглая кожа и неожиданно яркие синие глаза и пшеничная шевелюра. Полукровка, в котором причудливо смешалась кровь обоих родителей — русского отца сибиряка и коренной узбечки.

— Рад тебя видеть, охотник. Сколько не виделись? С неделю?

— Где-то так, Саид Юрьевич — улыбаясь, отозвался я, пожимая крепкую ладонь — Вот. Мяском разжился и сразу к вам.

— Вот и ладно — кивнул хозяин шашлычной и повлек меня к двери — Пошли, чайком тебя угощу. Гугнивый! В следующий раз Битума пускать сразу. И кликни кого-нибудь из поваров — пусть тушу на кухню тащат и сразу разделывают, да взвешивают.

Притихший охранник кивнул и скрылся за небольшой дверью слева — насколько я знаю, раньше там располагалась комната с машинами для показа фильмов, а теперь была кухня, кладовка и прочие нужные помещения.

— Да! — вспомнил я — По дороге сюда, перекинулся парой слов с охранниками толкучки. Один из них, Медведем назвался и попросил передать, чтобы пару кусков пожирнее, для него оставили.

— Медведь? Знаю такого — кивнул Саид — Хороший человек, хоть и на Бессадулина пашет. Сделаем.

Комментировать это высказывание я не стал. Неохота попадать между молотом и наковальней. Все в городе знают, что между Паханом и Бессадулиным произошла серьезная размолвка. Года два назад. И вот с тех пор, все ждут, чем это дело кончится. А Саид работает с Паханом.

Ведомый хозяином, я спустился по небольшой бетонной лестнице и оказался в небольшом овальном зале. Заведение Саида хоть и называется шашлычной, но больше похоже на ресторан — во всяком случае, именно так я их себе представляю и примерно такие вот картинки рассматривал в старых довоенных журналах, когда пережидал в своей берлоге зиму.

Аккуратные ряды небольших столиков, белоснежные скатерти, в воздухе чувствуется легкий аромат цветочного освежителя. Сложенный из бетонных блоков потолок подпирают три массивные колоны, отделанные под мрамор. Крышу положили лет десять назад и на ее строительство согнали мутов, нарков и прочих доходяг со всего города. Дешевая рабсила — готовы пахать за кормежку. Вдоль дальней стены тянется барная стойка, за которой виднеются бутылки самых причудливых форм и размеров. По центру стойки висела исполненная в виде гитары мраморная табличка, на которой виднелась короткая надпись: «Здесь, 27 августа 1979 года выступал Владимир Семенович Высоцкий». Кто это такой я не имел ни малейшего понятия, но знал, что раньше табличка висела на наружной стене рядом с входом. Именно Саид распорядился перенести вычурное мраморное панно внутрь, бережно очистить от грязи и повесить на самом видном месте. Хозяин барин.

Сейчас здесь было пусто — Саид открывается к пяти вечера, не раньше. Тогда же приходит большая часть персонала — официанты, повара и охранники. А пока в зале была лишь одна официантка, пикантно нагнувшаяся, чтобы поправить бахрому на скатертях. Проходя мимо Саид мимоходом шлепнул по оттопыренному заду и пошел себе дальше. Официантка — симпатичная, между прочим — смущенно взвизгнула и сделала вид, что увидела нас только сейчас. Ага… так я и поверил. Еще одна, кто безуспешно пытается охмурить убежденного холостяка Саида. Если бы я осмелился вот эдак игриво шлепнуть по ее попе, то шум поднялся бы неимоверный — лапают, насилуют, вонючий бродяга, мут-недоносок и прочие оскорбления.

Именно в такие моменты я в полной мере ощущал свой незавидный статус охотника одиночки и почти бродяги. Разница между мною и например тем же наркошей Федькой, заключалась лишь в том, что я не просил милостыни и сам добывал себе кусок хлеба. Ну… здесь я немного привираю — на хлеб из оранжерей может и не зарабатывал, но вполне мог позволить себе пару приятных мелочей, без особого ущерба.

Усевшись за угловой столик, Саид велел принести чая и пока мы дожидались заказа, перешел к делу:

— Цена за тушу прежняя?

— Конечно, Саид Юрьевич — торопливо кивнул я, стараясь не прикасаться к белоснежной скатерти грязными руками — Для вас цена не меняется, вы же знаете.

— Знаю — согласился Саид — И ценю это. Сейчас твоего ушана разделают и взвесят. Получишь все, что причитается.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо, друг мой. Ведь мог и на толкучку оттащить, но про старых друзей не забываешь.