Эксодус

— Уизли, хватит валяться! — рявкнул Драко, хватая ошалевшего Джесса за шею и прошипел уже ему: — Будешь рыпаться, я тебе рожу переплавлю, без всякой магии. — Столько времени из-за вас потеряли!

— Наручники на него надень, — прохрипел Уизли. — И пусть присоединяется к братьям по несчастью.

— Только не вырубай его, Уизли, — Блейз уселся на землю, вытянул ноги. — Пусть видит. И чувствует. И дышит. Если сможет дышать.

Рон ничего не слышал, кроме воя ветра, ничего не чувствовал, кроме бешено колотящегося сердца. Кто бы ни попался сейчас на пути, он вырубит его, просто потому, что сил на неспешные передвижения уже не осталось. Просто потому, что Гермиона где-то рядом — он это знал. Магия покалывала на кончиках пальцев, вот бы выпустить ее!

— Второй сектор! — крикнул кто-то — Малфой или Забини.

Без разницы, пусть второй. Они прошли меж бараков, и Рон ожидал… он ожидал чего угодно, но не этого. Не клеток, нет — загона с высокими железными прутьями.

Сначала он увидел лишь эти прутья — переливающиеся, искрящие в темноте.

— Они пустили по ним ток, — Малфой подошел совсем близко к загону. — Что… что там такое? Господи!

И Рон заметил их — темные силуэты, очертания человеческих тел. Человеческих?

Они передвигались на четвереньках — эти существа. И, наверное, были когда-то людьми. Рон отметил ошметки одежды на некоторых из них и волосы, конечно же, волосы — не шерсть. А потом он понял, что искрило не от железа — от них. От их первобытной, яростной магии.

— Это… — он не смог сдержаться — всхлипнул.

— Маги, — прошептал Забини. — Что с ними сотворили?

Внутри загона кто-то зарычал и бросился на прутья, его отшвырнуло назад. Он заскулил, словно был собакой, словно забыл, что он человек!

Мысли бешено метались, пока не осталась одна-единственная, ослепительно страшная. А если там, среди них, Гермиона? Или… Гарри.

— Уизли, очнись! — гаркнул Малфой, выводя Рона из ступора.

— Что?

— Повторяю, — Малфой скривился. — Те придурки говорили о транквилизаторах, значит, здесь есть и другие… Нормальные.

— Да! — Рон схватился за его слова, как утопающий за соломинку. — Да, нам надо их найти. Они там!

— Стой, — Малфой положил руку ему на плечо. — Этих надо выпустить.

— Драко, ты с ума сошел? — зло прошипел Забини — именно Забини — когда они успели превратиться обратно, незаметно от Рона? — Они же нас… сожрут!

— Не сожрут, — Малфой снял фуражку и тоже стал походить на самого себя. — Мы сейчас отключим этот фейерверк и выпустим их.

Он усмехнулся злорадно, и Рон кивнул. Да. Да.

— Значит, все-таки, термидор? — хмыкнул Блейз. — Что ж, надеюсь, там нет Гойла, он всегда любил поесть.

Из загона послышалось рычание.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал Рон и опустил рубильник.

— Подожди, — Малфой вытащил пистолет. — Возьми-ка. А теперь открывай.

Не было передышки, они выскакивали из загона неуклюжими, беспорядочными движениями. Рон заметил больные жёлтые глаза, покрасневшие белки. Ничего человеческого в этих глазах, ни искры разума.

И тут одичавшие маги бросились на них, ведомые страхом, злостью, инстинктом.

— Уизли, стреляй им в ноги! — сорванным голосом крикнул Малфой. — Рон!

Он выстрелил, и они остановились, недоверчиво и злобно, где-то даже обижено глядя на него.

— Еще стреляй, они должны развернуться, они должны порвать этих сук!

Рон выстрелил снова — в воздух, будто свобода дала залп, и они действительно развернулись.

Взвыла сирена, отдаваясь в ушах Рона раненным воем зверюг.

— А вот теперь побежали, — шепнул Малфой, но Рон его услышал.

И они побежали.

— Нет, нет, только не снова! Уходи!

Гермиона забилась в дальний угол барака, постаралась стать невидимой, слиться со стеной. Ведь с тех пор как ее перевели, ей стало лучше. Ведь она отреклась от него, от них отреклась!

Она вытянула вперед руку в защитном жесте — таком жалком, что самой стало бы смешно, если бы не было так жутко.

— Не подходи, прошу тебя! — Гермиона зарыдала, пряча лицо в ладонях.

Он не уходил, стоял в дверях. С улицы несся странный вой — будто хрипели животные. Все звенело от надрывного звука позывных, люди — в форме и другие — мелькали за его спиной.

И только он стоял нерушимой глыбой, заслонял от нее хаос, заслонял от хаоса ее.

Он сделал к ней два шага, два деревянных шага, и Гермиона поняла, что сейчас сойдет с ума.

— Пожалуйста…

Он упал на колени.

— Герм… Герм, это я.

Она замотала головой, вжалась спиной в стену.

— Нет, не ты, это не ты, Рон! Ты приходил тогда… с ним. Где он?

— К-кто?

— Гарри!

— Гарри? — спросил он сипло и заплакал.

Гермиона смотрела на него — беспомощного перед ней, грязного. Сильного. Она смотрела и вспоминала, что не видела раньше белесого шрама на щеке, опаленных ресниц на правом глазу. Обожжённых рук…

— Рон, это ты?

— Это я, Герм.

Драко не заметил, как они разделились.