Эксперимент над советскими специалистами

Углубляться же в заросли не решились, объясняя это бессмысленностью поисков всей гурьбой. Разделяться же по одному было просто неразумно: если во тьме существовала опасность, то подобное разделение могло cтоить жизни нам всем. К тому же оставалась надежда, что у Вячеслава просто не вовремя проснулась страсть к розыгрышам. Из нас пятерых он был самым молодым и неугомонным. Мы вернулись к костру, подбросили дров, сырые, они горели скверно, дым выгонял слезы. Или не дым? Спустя час Петр К. молча поднялся и пошел в заросли точно так же, как до него шел Вячеслав. Двигался он неловко, покачиваясь, будто в полусне. Мы окликнули его, но тихо, вполголоса, нас вдруг охватила безотчетная тревога, появилась нерешительность. Петр не вернулся. На этот раз мы не искали пропавшего, а просто сидели и ждали. Всеми овладело чувство обреченности. Еще через два часа к шару пошел Владимир М. Было видно, что он сопротивляется изо всех сил, но его влекло что-то, чему он противостоять не мог. Мы остались вдвоем с Сергеем Т., оцепеневшие от нарастающего ужаса Мы не пытались уйти, найти путь к спасению, все мыс ли были — кто следующий?

Глядя на то, как вдруг исказилось лицо Сергея, я понял: нечто выбрало его. Он встал, как безвольная марионетка, и на негнущихся ногах поплелся во тьму. Оцепенение на минуту от пустило меня. Не настолько, чтобы я мог бежать, но достало сил взять карабин. Я выстрелил себе в ногу и от боли потерял сознание. Возможно, это меня и спасло. Спецотряд прибыл утром. Меня нашли у погасшего костра, потерявшего много крови, но живого. Шар исчез. С ним исчезли и мои товарищи«. Борис Иванов был уверен, что их группа натолкнулась на зонд пришельцев, возможно, сбитый силами ПВО Вьетнама. Вероятно, зонд сумел самовосстановиться и покинуть пределы Земли. Стали гидрологи объектом его эксперимента, коллекционирования или просто пришельцы были голодны? Об этом Борис Иванов предпочитает не думать.»