На окраине города, в общем-то, не такого большого, чтобы считаться мегаполисом, но и не такого маленького, чтобы быть селом, поселился один мужичок. Там, на окраине, все еще стояли небольшие домики, тихонько бытовавшие в тени замков нуворишей, небольшие огородики, домашняя скотинка и прочие милые прелести, совсем не присущие суетливому городу. И, как водится в местах не суетных, все не суетные жители в округе прекрасно знали друг о друге почти все. Не то, что город со своими людскими муравейниками, где соседи, прожив полвека напротив, друг дружку в лицо не знают.
47 мин, 0 сек 17995
Личная жизнь Петровича стремительно неслась к свадьбе с Екатериной Алексеевной, которая, к слову, тоже покинула завод, устроившись су-шефом в весьма респектабельный ресторан. Ее даже приглашали шеф-поваром в одно именитое заведение. Правда, заведение это было совсем в другом городе. Но ведь это не беда. Будущая семейная чета вечерами живо обсуждала перспективу переезда. Катюша однозначно будет пристроена, а уж Петрович, с его-то бесценным опытом, как пить дать, найдет себе место.
Однако жизнь порой имеет другие виды на наши мечты и планы, откровенно имея их.
Одним славным вечером, в канун какого-то, уже и не вспомнишь, праздника, когда весь преподавательский состав, оставив за спиной посевные работы разумного, доброго, вечного, просто расслаблялся за рюмкой чая, сталось то…, что сталось.
Чай подходил к концу, так и не утолив жажды праздновавших. Надо было идти. И ведь, как на беду, погода тем вечером была просто ужасная. На улице бушевала гроза, поливая пустынные улицы холодным дождем и пугая окрестных котов оглушающими раскатами грома. Но ничто в этой жизни не способно испугать нашего человека, если чай на исходе!
Волею преподавательского состава, Петрович был снаряжен в путь. Ему были торжественно выданы: плащ-непромокайка, по крупицам собранные средства и подробная инструкция о сорте и литраже искомого чая. И Петрович бесстрашно ринулся в опасное путешествие. Откровенно говоря, сквозь залитое дождем окно, в сполохах молний, удалявшийся от техникума Петрович в плаще очень смахивал на какого-то средневекового путешественника.
Каждый электрик…, а почему, собственно, электрик? Каждый, в чьей голове все еще теплится здравый смысл, знает: в грозу лучше не гулять. Во-первых, наверняка намокнешь. Во-вторых, рискуешь вступить в лужу, провалившись в грязную воду по колено. Ее-то не разберешь, ту лужу. А ведь еще молния может ударить!
Каждый год по всей Земле около 240 тысяч неосмотрительных граждан подвергаются ударам молний. 657 человек в день. 27 человек ежечасно. Не так уж и мала вероятность — быть сраженным крупнокалиберным снарядом электричества. Ведь молния — это тоже электричество.
Петрович, резво бежавший сквозь непогоду и уже грозившийся скрыться из вида, наверняка не знал о печальной статистике. И совсем не подозревал о чудовищном ударе судьбы. Небеса разверзлись ослепляющей вспышкой, и скорый бег путника в плаще был внезапно прерван оглушающим залпом коварного электричества.
Дальше это безумие продолжаться не могло!
Рыжий, уже ожидавший обгорелого, озаренного молнией Петровича, не стал дожидаться очередного раунда противостояния глупости с милосердием. Взяв ситуацию в свои руки, он быстро подскочил к стойке, схватил искрящееся дело Петровича, отскочил назад и трижды постучал по портсигару.
Коридор за стойкой заволокла ужасающая Тьма. Она надвигалась на всех, кто толпился у стойки, норовя поглотить в свое чрево забвения и Маляра, и Одуванчика, и Кассиршу… И даже подоспевшего уже Петровича. Но Тьма остановилась в паре шагов от стойки и, зловеще гримасничая, стала порождать свое воплощение: темного господина. Господин, вышедший из Тьмы, был просто шикарен! В сравнении с ним главный инженер, бывшее высокое начальство Петровича, выглядел, как какой-то оборванец. Его внешний вид, умение держаться…, да все, абсолютно все вызывало восторг до звездочек в глазах и ужас до заледеневших пяток. Визит этого господина ничего хорошего для Петровича не сулил. Во всяком случая, это было написано на лицах присутствовавших, коих собралось немалое количество.
Господин, будто по воздуху, стал передвигаться в сторону Петровича. «Мне каюк!» — мелькнуло в голове электрика. Рыжий, довольный своим поступком, услужливо протягивал дело Анатолия Петровича приближавшемуся порождению Тьмы. Но темный господин прошел мимо Рыжего, совершенно не обратив внимания на своего слугу. И мимо холодеющего Петровича. Он шел в сторону Маляра.
Маляр, будто юный проказник, ехидно улыбаясь и строя глазки надвигающемуся злу, выставил навстречу темному господину руку, ладонью обращенную к нему. А темный господин! Это порождение Тьмы, исчадие ада и лицо ужаса…, темный господин зловеще улыбнулся и хлопнул своей рукой по руке Маляра, словно приятельски поздравив коллегу с удачно завершившимся делом.
Рыжий выронил папку и портсигар из рук. А темный господин, возвращаясь обратно во Тьму и проходя мимо Петровича, провел пальцем по лицу ошеломленного электрика. За пальцем на лице Анатолия Петровича тут же проявился уродливый шрам, змеей вившийся от самой макушки и ниспадавший на шею.
— Подарок… — устало сказал Рыжий.
Темный господин, видимо выполнивший свою миссию, хохоча до слез, стал удаляться, растворяясь во Тьме.
А Рыжий? Бедняга Рыжий поднял папку Петровича, аккуратно положил ее на стойку, обреченно щелкнул пальцами и походкой человека, только что разгрузившего вагон гвоздей насыпом, стал растворяться в ужасающей, содрогающейся от хохота Тьме.
А вот теперь можно!
Однако жизнь порой имеет другие виды на наши мечты и планы, откровенно имея их.
Одним славным вечером, в канун какого-то, уже и не вспомнишь, праздника, когда весь преподавательский состав, оставив за спиной посевные работы разумного, доброго, вечного, просто расслаблялся за рюмкой чая, сталось то…, что сталось.
Чай подходил к концу, так и не утолив жажды праздновавших. Надо было идти. И ведь, как на беду, погода тем вечером была просто ужасная. На улице бушевала гроза, поливая пустынные улицы холодным дождем и пугая окрестных котов оглушающими раскатами грома. Но ничто в этой жизни не способно испугать нашего человека, если чай на исходе!
Волею преподавательского состава, Петрович был снаряжен в путь. Ему были торжественно выданы: плащ-непромокайка, по крупицам собранные средства и подробная инструкция о сорте и литраже искомого чая. И Петрович бесстрашно ринулся в опасное путешествие. Откровенно говоря, сквозь залитое дождем окно, в сполохах молний, удалявшийся от техникума Петрович в плаще очень смахивал на какого-то средневекового путешественника.
Каждый электрик…, а почему, собственно, электрик? Каждый, в чьей голове все еще теплится здравый смысл, знает: в грозу лучше не гулять. Во-первых, наверняка намокнешь. Во-вторых, рискуешь вступить в лужу, провалившись в грязную воду по колено. Ее-то не разберешь, ту лужу. А ведь еще молния может ударить!
Каждый год по всей Земле около 240 тысяч неосмотрительных граждан подвергаются ударам молний. 657 человек в день. 27 человек ежечасно. Не так уж и мала вероятность — быть сраженным крупнокалиберным снарядом электричества. Ведь молния — это тоже электричество.
Петрович, резво бежавший сквозь непогоду и уже грозившийся скрыться из вида, наверняка не знал о печальной статистике. И совсем не подозревал о чудовищном ударе судьбы. Небеса разверзлись ослепляющей вспышкой, и скорый бег путника в плаще был внезапно прерван оглушающим залпом коварного электричества.
Дальше это безумие продолжаться не могло!
Рыжий, уже ожидавший обгорелого, озаренного молнией Петровича, не стал дожидаться очередного раунда противостояния глупости с милосердием. Взяв ситуацию в свои руки, он быстро подскочил к стойке, схватил искрящееся дело Петровича, отскочил назад и трижды постучал по портсигару.
Коридор за стойкой заволокла ужасающая Тьма. Она надвигалась на всех, кто толпился у стойки, норовя поглотить в свое чрево забвения и Маляра, и Одуванчика, и Кассиршу… И даже подоспевшего уже Петровича. Но Тьма остановилась в паре шагов от стойки и, зловеще гримасничая, стала порождать свое воплощение: темного господина. Господин, вышедший из Тьмы, был просто шикарен! В сравнении с ним главный инженер, бывшее высокое начальство Петровича, выглядел, как какой-то оборванец. Его внешний вид, умение держаться…, да все, абсолютно все вызывало восторг до звездочек в глазах и ужас до заледеневших пяток. Визит этого господина ничего хорошего для Петровича не сулил. Во всяком случая, это было написано на лицах присутствовавших, коих собралось немалое количество.
Господин, будто по воздуху, стал передвигаться в сторону Петровича. «Мне каюк!» — мелькнуло в голове электрика. Рыжий, довольный своим поступком, услужливо протягивал дело Анатолия Петровича приближавшемуся порождению Тьмы. Но темный господин прошел мимо Рыжего, совершенно не обратив внимания на своего слугу. И мимо холодеющего Петровича. Он шел в сторону Маляра.
Маляр, будто юный проказник, ехидно улыбаясь и строя глазки надвигающемуся злу, выставил навстречу темному господину руку, ладонью обращенную к нему. А темный господин! Это порождение Тьмы, исчадие ада и лицо ужаса…, темный господин зловеще улыбнулся и хлопнул своей рукой по руке Маляра, словно приятельски поздравив коллегу с удачно завершившимся делом.
Рыжий выронил папку и портсигар из рук. А темный господин, возвращаясь обратно во Тьму и проходя мимо Петровича, провел пальцем по лицу ошеломленного электрика. За пальцем на лице Анатолия Петровича тут же проявился уродливый шрам, змеей вившийся от самой макушки и ниспадавший на шею.
— Подарок… — устало сказал Рыжий.
Темный господин, видимо выполнивший свою миссию, хохоча до слез, стал удаляться, растворяясь во Тьме.
А Рыжий? Бедняга Рыжий поднял папку Петровича, аккуратно положил ее на стойку, обреченно щелкнул пальцами и походкой человека, только что разгрузившего вагон гвоздей насыпом, стал растворяться в ужасающей, содрогающейся от хохота Тьме.
А вот теперь можно!
Страница 13 из 14
