Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 15017
— Если ты имеешь в виду, что, грохнувшись с вороны, проснешься, то это вряд ли, — отрешенно заметила она.
Риддл вновь поморщился, вспоминать их битву во сне совсем не хотелось. Каким же идиотом он был, не поняв сразу. Неужели все талантливые люди являлись подлецами, выражаясь языком «светлой стороны»? Впрочем, он-то понимал, что перед умом и властью границы света и тьмы неизменно стирались. И его святоша-подружка куда ближе находилась к темной стороне, чем он предполагал ранее. Хотя она и сохраняла показную независимость, но смотрела в том же направлении, что и он… Главное, теперь вновь не оказаться в роли жертвы. Паршивое ощущение.
— Есть мысли, зачем все это Фламелю? — наконец, буркнул он.
— Парочка есть, — заметила девушка, вновь прижимаясь к нему.
— У меня тоже. Говори, — приказал парень, всматриваясь в темноту.
Тело начинало затекать, руки немели, то и дело приходилось впиваться пальцами в жесткое оперение, когда птица совершала свои воздушные маневры.
— Один из вариантов — проверка, а кто мы такие на самом деле, годимся ли мы на то, чтобы узнать о Философском камне, — начала Гермиона и, будто собравшись с мыслями, продолжила: — Но мне логичнее кажется другой вариант. Недаром во всех знаменитых алхимических текстах говорится о внутреннем мире самого мага. Для создания Философского камня нужна трансформация его создателя…
— И первая стадия, как известно, — смерть, — мрачно подхватил Том.
В общем-то, все остальные теории отметались как лишенные смысла. И опять они с девчонкой пришли к одинаковым выводам… Видимо, это и было недостающим ключом. Так просто, но в то же время практически невыполнимо.
— Значит, ты согласен с этой версией? — оживилась Гермиона. — Смерть привычной личности, открытие дверей в собственное подсознание. Для очищения необходимо столкнуться со своими страхами…
— Но не только же, — возразил Риддл. — Иначе нам бы так и пришлось бегать от одного кошмара к другому.
Гермиона, кажется, замялась. И потом вдруг прошептала:
— Не только. Но я… я боялась летать. Даже на метле…
Ну, надо же! Почему-то это его рассмешило.
— А пауков ты, случаем, не боишься? — ехидно отозвался он, едва сдерживая смех.
— Нет, пауков боялся мой второй друг.
Том не выдержал и расхохотался. Впрочем, смех получился каким-то неестественным. И, похоже, он привел их живой транспорт в некое раздражение. Потому что ворона вдруг оглушительно каркнула и пошла на снижение.
— Эй, хватит каркать! — проворчала Гермиона. — Накаркаешь тут.
— Уже поздно, — саркастично заметил парень. — Так что держись.
— Лучше ты меня держи. Пожалуйста, — неожиданно тихо и мягко попросила она.
Том прижался к ее спине, как можно крепче схватившись за шею птицы. Разгон был мощным — закладывало уши, губы обветривались в ледяных воздушных потоках, пальцы коченели от холода.
Риддлу казалось, что падение было вечным. И он все больше и больше ненавидел ситуацию, в которой они оказались по вине изобретательного алхимика, ненавидел самого Фламеля и за компанию его друга профессора Дамблдора. Неужели все это невыразительное темное однообразие и представляло собой мрак души Тома Риддла? На которой было откровенно погано. Ему не давали покоя вовсе не трупы — он боялся смерти, но по большому счету, лишь своей собственной — и сам по себе полет тоже не был чем-то ужасным. Куда больше его беспокоило тягостное ожидание, без магии и без возможности кардинального влияния на ситуацию. Это оказалось самой страшной, самой мучительной пыткой. Что осталось бы у него, потеряй он свою силу, ум, талант? Разве у приютского сироты было что-то еще? А невозможность использовать ничем не отличалась от потери.
Ворона неожиданно сделала круг, замедляя движение, и резко приземлилась. Перед глазами молодых людей, адаптированными к темноте, предстал унылый горный пейзаж — ни травинки, ни деревца, одни лишь голые камни.
— Интересно, чем здесь питается эта тварь, — пробормотал Том, без энтузиазма осматривая ничем не примечательную местность.
— Спрыгиваем? — неуверенно спросила девушка.
Но Риддл не успел ответить на ее вопрос. За него это сделала «тварь», яростно замотав шеей. Не в силах удерживаться на бешеном аттракционе, Том улучил момент и спрыгнул на ровную площадку, потянув за собой Гермиону.
Избавившись от наездников, ворона оглушительно каркнула и стремительно взметнулась в небеса.
— Бред какой-то, — заявил Том, потирая ушибленное колено. — Мне до сих пор кажется, что это сон.
— Для сознания неважно, где приобретается опыт, — вскользь обронила Гермиона. — Зато это хорошая возможность проверить твое жизненное кредо насчет игры. Может быть, здесь ты станешь самим собой.
Риддл посмотрел на нее высокомерно, зло.
— Скажи это себе, — коротко бросил он и, развернувшись, пошел осматривать место, где они оказались то ли по воле случая, то ли по злой воле Фламеля или же самого Дамблдора.
Гермиона последовала за парнем.
— Куда пойдем, вверх или вниз? — будничным тоном поинтересовалась она.
— Извечный вопрос, да? — бросив на нее мимолетный взгляд, обронил Риддл.
Риддл вновь поморщился, вспоминать их битву во сне совсем не хотелось. Каким же идиотом он был, не поняв сразу. Неужели все талантливые люди являлись подлецами, выражаясь языком «светлой стороны»? Впрочем, он-то понимал, что перед умом и властью границы света и тьмы неизменно стирались. И его святоша-подружка куда ближе находилась к темной стороне, чем он предполагал ранее. Хотя она и сохраняла показную независимость, но смотрела в том же направлении, что и он… Главное, теперь вновь не оказаться в роли жертвы. Паршивое ощущение.
— Есть мысли, зачем все это Фламелю? — наконец, буркнул он.
— Парочка есть, — заметила девушка, вновь прижимаясь к нему.
— У меня тоже. Говори, — приказал парень, всматриваясь в темноту.
Тело начинало затекать, руки немели, то и дело приходилось впиваться пальцами в жесткое оперение, когда птица совершала свои воздушные маневры.
— Один из вариантов — проверка, а кто мы такие на самом деле, годимся ли мы на то, чтобы узнать о Философском камне, — начала Гермиона и, будто собравшись с мыслями, продолжила: — Но мне логичнее кажется другой вариант. Недаром во всех знаменитых алхимических текстах говорится о внутреннем мире самого мага. Для создания Философского камня нужна трансформация его создателя…
— И первая стадия, как известно, — смерть, — мрачно подхватил Том.
В общем-то, все остальные теории отметались как лишенные смысла. И опять они с девчонкой пришли к одинаковым выводам… Видимо, это и было недостающим ключом. Так просто, но в то же время практически невыполнимо.
— Значит, ты согласен с этой версией? — оживилась Гермиона. — Смерть привычной личности, открытие дверей в собственное подсознание. Для очищения необходимо столкнуться со своими страхами…
— Но не только же, — возразил Риддл. — Иначе нам бы так и пришлось бегать от одного кошмара к другому.
Гермиона, кажется, замялась. И потом вдруг прошептала:
— Не только. Но я… я боялась летать. Даже на метле…
Ну, надо же! Почему-то это его рассмешило.
— А пауков ты, случаем, не боишься? — ехидно отозвался он, едва сдерживая смех.
— Нет, пауков боялся мой второй друг.
Том не выдержал и расхохотался. Впрочем, смех получился каким-то неестественным. И, похоже, он привел их живой транспорт в некое раздражение. Потому что ворона вдруг оглушительно каркнула и пошла на снижение.
— Эй, хватит каркать! — проворчала Гермиона. — Накаркаешь тут.
— Уже поздно, — саркастично заметил парень. — Так что держись.
— Лучше ты меня держи. Пожалуйста, — неожиданно тихо и мягко попросила она.
Том прижался к ее спине, как можно крепче схватившись за шею птицы. Разгон был мощным — закладывало уши, губы обветривались в ледяных воздушных потоках, пальцы коченели от холода.
Риддлу казалось, что падение было вечным. И он все больше и больше ненавидел ситуацию, в которой они оказались по вине изобретательного алхимика, ненавидел самого Фламеля и за компанию его друга профессора Дамблдора. Неужели все это невыразительное темное однообразие и представляло собой мрак души Тома Риддла? На которой было откровенно погано. Ему не давали покоя вовсе не трупы — он боялся смерти, но по большому счету, лишь своей собственной — и сам по себе полет тоже не был чем-то ужасным. Куда больше его беспокоило тягостное ожидание, без магии и без возможности кардинального влияния на ситуацию. Это оказалось самой страшной, самой мучительной пыткой. Что осталось бы у него, потеряй он свою силу, ум, талант? Разве у приютского сироты было что-то еще? А невозможность использовать ничем не отличалась от потери.
Ворона неожиданно сделала круг, замедляя движение, и резко приземлилась. Перед глазами молодых людей, адаптированными к темноте, предстал унылый горный пейзаж — ни травинки, ни деревца, одни лишь голые камни.
— Интересно, чем здесь питается эта тварь, — пробормотал Том, без энтузиазма осматривая ничем не примечательную местность.
— Спрыгиваем? — неуверенно спросила девушка.
Но Риддл не успел ответить на ее вопрос. За него это сделала «тварь», яростно замотав шеей. Не в силах удерживаться на бешеном аттракционе, Том улучил момент и спрыгнул на ровную площадку, потянув за собой Гермиону.
Избавившись от наездников, ворона оглушительно каркнула и стремительно взметнулась в небеса.
— Бред какой-то, — заявил Том, потирая ушибленное колено. — Мне до сих пор кажется, что это сон.
— Для сознания неважно, где приобретается опыт, — вскользь обронила Гермиона. — Зато это хорошая возможность проверить твое жизненное кредо насчет игры. Может быть, здесь ты станешь самим собой.
Риддл посмотрел на нее высокомерно, зло.
— Скажи это себе, — коротко бросил он и, развернувшись, пошел осматривать место, где они оказались то ли по воле случая, то ли по злой воле Фламеля или же самого Дамблдора.
Гермиона последовала за парнем.
— Куда пойдем, вверх или вниз? — будничным тоном поинтересовалась она.
— Извечный вопрос, да? — бросив на нее мимолетный взгляд, обронил Риддл.
Страница 103 из 117
