Эликсир жизни

Перед ним простирался великолепный сад — других характеристик не нашлось бы, чтобы описать увитые зеленью арки, пышный цвет газонов, изящные беседки и аккуратные мостики через небольшую речушку. А в центре всей этой красоты высился удивительный фонтан, причудливых форм и тонов. Риддл не смог разглядеть диковинку и, решив, что других альтернатив все равно нет, направился к резным воротам сада.

Путь ему преградил павлин. Алхимический символ распушил хвост и гордо вскинул голову, изображая привратника.

— Добрый день. Можно пройти? — вежливо осведомился Том, не ожидая ответа.

Он попытался обойти птицу, но та огромным хвостом вновь помешала ему идти дальше. Видимо, человеческое обаяние на нее не действовало.

— Ну, и чего ты хочешь? — парень остановился, рассматривая стража ворот.

Павлин молчал, но смотрел так внимательно, что Тому даже показалось, будто он видит в глазах птицы хитрые искорки.

— Ладно, давай подумаем, в чем же тут дело, — наконец, кивнул слизеринский отличник, усаживаясь на траву возле ограды.

Павлин довольно прокукарекал и несколько раз закрыл и вновь распушил прекрасный хвост. Подумаешь, ничего удивительного, на одном алхимическом символе Том летал, с другим — почти что беседует. Сколько их там всего?

Парень вздохнул и, прислонившись к резной ограде, поднял голову вверх. Только сейчас он заметил, что небо будто отразило цвета грациозной птицы. Разноцветные перистые облака переливались в небесной фантасмагории. Солнечные лучи напоминали павлиний хвост.

Том прекрасно понимал, с чем связана настоящая ступень алхимического процесса. Но нужно было не просто понимать, а пережить это в себе.

Да, он сможет жить без нее и радоваться жизни, красоте и покою. А вот сможет ли он так жить вечно? Смерть больше не пугала его, он уже был там и ничего страшного не обнаружил. Тот самый центр «я есть» не зависел от существования тела. Но как же ему оставаться целостным вовек, если объект для этого потерян? Найти что-то еще?

Парень долго вглядывался в цветные небеса, пытаясь осознать, поймать ускользающую истину. Но тут около уха раздалось знакомое кукареканье, и все пространство перед глазами заполнил павлиний хвост. Его краски стали меняться, словно в сумасшедшей мозаике, и неожиданно сложились в знакомое лицо. Девушка, будто на колдографии, подмигнула Тому и задорно улыбнулась. Он в замешательстве помотал головой и заставил себя оторвать взгляд от иллюзорной картины. Но это парню не помогло. Гермиона смеялась ему с небес, облака превратились в золото ее волос и рассыпались по всему небосводу.

Парень вскочил на ноги, взволнованно оглядываясь по сторонам. Девушка стояла возле павлина и гладила его шею, а тот смешно ее вытягивал, наслаждаясь лаской. При этом роскошный хвост все еще украшала смеющаяся колдография.

— Гермиона? — потрясенно прошептал Том.

Но тут он на миг перевел взгляд за ограду… Его подруга была везде. Сидела на качелях, болтала ногами в воде, удобно устроившись на берегу, махала ему рукой с резного мостика…

«Вот ты какое, сумасшествие. Оказывается, не так уж и страшно», — мелькнуло у Тома в голове. На что из беседки выглянула еще одна Гермиона и строго погрозила ему пальцем.

Нужно было действовать, и решительно. В целях профилактики психоза с устойчивыми визуальными галлюцинациями.

Том быстро подошел к той девушке, что гладила павлина, и попытался схватить ее за плечо. Пальцы прошли через тело, как сквозь привидение. Но Гермиона не могла быть призраком, те не жили в павлиньих хвостах и не множились.

Наследник Слизерина тихо застонал и прижался лбом к ограде. Он уже не знал, что и думать. Ситуация казалось абсурдной. Наверняка, этот фарс придумал Дамблдор. Самое то для поклонника лимонных долек.

Потеряв надежду как-нибудь объяснить происходящее, Риддл неожиданно поймал себя на том, что просто любуется девушкой. Ее непосредственными движениями, понимающим взглядом, теплом улыбки. Он и не надеялся увидеть ее еще раз. Казалось, Гермиона была везде. Воздух дышал ею, солнце сияло ею, птицы в небе пели ее голосом. И в какой-то момент Том почувствовал остро и настойчиво то, что раньше так долго мучило его, пытаясь вырваться из подсознания, пока он не примирился сам с собою. Пусть он потерял ее, но не было потеряно чувство.

И никогда не будет потеряно. Поэтому Гермиона останется с ним навсегда.

В этот миг вспышка света ослепила искателя Философского камня. И когда Риддл вновь смог отчетливо видеть, перед его глазами предстали открытые ворота. Павлина не было, как и тысячи образов девушки. Но это уже и не требовалось.

Том решительно вошел в прекрасный сад. Живописная тропинка подвела парня к основной части, огороженной внутренней решеткой. И Риддл даже не удивился, когда ажурные ворота не открылись. Вздохнув, он начал размышлять над очередным символизмом. Впрочем, тут и думать особо долго не пришлось.