Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 14906
— Прошу прощения, Блэк, но гулять мисс Гаррисвилль в выходные пойдет со мной.
Оба повернули головы. Глаза девушки встретились с решительным взглядом сверкающих темно-синих глаз. Или они были зеленые? Хорошо хоть не красные. Гермиона отвернулась первая.
Блэк изумленно посмотрел на девушку. Та виновато опустила голову и тихо вымолвила:
— Извини, Альфард. Но я пойду с Томом.
Риддл гордо улыбнулся и наградил Блэка высокомерным взглядом, который очень не понравился его будущей спутнице. И она прибавила:
— Как-нибудь в другой раз, хорошо?
Альфард молча кивнул. Затем спокойно ответил:
— Конечно, Гермиона. Всегда буду рад. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
И мрачно посмотрев на Риддла, он поднялся и направился к спальной комнате.
— Я рад, что ты не пошла на поводу у своих эмоций, Гаррисвилль, — слегка язвительно заметил парень.
— С чего ты взял, что у меня есть к Блэку какие-то эмоции, Риддл? — в том же тоне отозвалась девушка.
— В таком случае, в субботу в одиннадцать у входа. Будь любезна, не опаздывай, — с наигранной мягкостью подытожил Том и, выдавив улыбку, вернулся в компанию Лестрейнджа и Эйвери.
Не дожидаясь, когда к ней подскочит сплетница Яксли, Гермиона поспешила скрыться в спальне.
Риддл проснулся в холодном поту.
Чувство колоссальной боли все еще разъедало его грудь. Это было чудовищно. Будто вся тяжесть мира обрушилась на него.
Юноша не сразу смог понять, где он находится. Почему он чувствовал себя беззащитным, беспомощным дитем в животе у матери? И она страдала. И он страдал. Великий Салазар, он и не знал, что способен испытывать такие эмоции. И даже представить себе не мог, что боль бывает такой всеобъемлющей, невыносимой. Даже от Круциатуса она не могла быть такой. Когда готов на все, лишь бы избавиться от нее. Страшнее, чем смерть…
Это был кошмар, уверял он себя. Это скоро пройдет. Он вынесет все. К тому же, он уже давно не плод в утробе матери. Матери, которая не защитила его.
Но боль не уходила. А он-то думал, что победил себя. Он полагал, что стал сильнее. Неужели та боль ребенка все еще в нем жила?
И Том больше не сомкнул глаз в эту ночь.
Когда на соседних кроватях завозились просыпающиеся одноклассники, юноша почти пришел в себя. Лишь на лбу блестели капельки пота.
Гермиона долго лежала без сна.
Что, Риддл, нравятся кошмары? А вот не надо от них скрываться путем организации кошмарной жизни всем остальным наяву. Думаешь, чем больнее ты можешь сделать другим, тем легче станет тебе?
Ошибаешься, Том. С этим кошмаром тебе придется сжиться, принять его таким, какой он есть. Не трусь.
Девушка глубоко вздохнула. Сможет ли он адекватно отреагировать на ужасное прошлое? Или это только подтолкнет бедного парня к безумию? Но данный этап был необходим для психотерапии. Вытащить из подсознания травмирующий момент и проработать его.
Но почему же именно она? Неужели все было предопределено какими-то высшими силами? Мерлином? Господом Богом?
Заговорщики Золотого Трио подготовились к походу быстро. Зная, что он может увести их далеко и надолго, Гермиона вновь собралась капитально. Множество книг, своих и позаимствованных из библиотеки Блэков, были упакованы в безразмерную сумку. Для девушки это было главным достоянием, хотя она не пренебрегла и другими полезными запасами.
Без приключений выбравшись из дома, троица отправилась в Хитроу, откуда и добралась на самолете, а потом на автобусе до точки назначения.
Нужное место они нашли очень легко. Ни одно из названий населенных пунктов, возвышенностей и долин не поменялось с тех пор, как была написана найденная Гермионой книга.
Как красиво было вокруг! Стоя на скалистом утесе, ребята смотрели вниз, где волны, играя, разбивались о камни. Вокруг кружили птицы. Множество птиц! И в такие моменты очень сильно хотелось жить. Жить, чтобы ощущать кожей палящий жар солнца, прохладу морской волны, крошащийся камень древней скалы под ногами, ветер, играющий в волосах.
Но все взаимосвязано в этом мире. Одна жестокость порождает другую…
— И как мы спустимся вниз? — недовольно пробормотал Рон.
Он подошел поближе к обрыву, и сразу же камни из-под ноги покатились вниз.
— Левитируем друг друга? — предложил Гарри и собрался было уже доставать волшебную палочку, но Гермиона тронула его за рукав.
— Смотри! — она указала на заросли кустарника, уходящие вниз по склону. — Там должна быть ложбина.
Раздвинув кусты, троица обнаружила узкую тропу, ведущую вниз.
— Тут начинаются ступеньки! — сообщил идущий впереди Гарри.
— Неужели сама Ровена постаралась? — предположил Рон.
Оба повернули головы. Глаза девушки встретились с решительным взглядом сверкающих темно-синих глаз. Или они были зеленые? Хорошо хоть не красные. Гермиона отвернулась первая.
Блэк изумленно посмотрел на девушку. Та виновато опустила голову и тихо вымолвила:
— Извини, Альфард. Но я пойду с Томом.
Риддл гордо улыбнулся и наградил Блэка высокомерным взглядом, который очень не понравился его будущей спутнице. И она прибавила:
— Как-нибудь в другой раз, хорошо?
Альфард молча кивнул. Затем спокойно ответил:
— Конечно, Гермиона. Всегда буду рад. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
И мрачно посмотрев на Риддла, он поднялся и направился к спальной комнате.
— Я рад, что ты не пошла на поводу у своих эмоций, Гаррисвилль, — слегка язвительно заметил парень.
— С чего ты взял, что у меня есть к Блэку какие-то эмоции, Риддл? — в том же тоне отозвалась девушка.
— В таком случае, в субботу в одиннадцать у входа. Будь любезна, не опаздывай, — с наигранной мягкостью подытожил Том и, выдавив улыбку, вернулся в компанию Лестрейнджа и Эйвери.
Не дожидаясь, когда к ней подскочит сплетница Яксли, Гермиона поспешила скрыться в спальне.
Глава 4. Психотерапия
Мама! Мне так больно, мама. Так больно. Почему тебе плохо? Я не нужен тебе? Ты меня не любишь, мама? Так больно. Мне страшно. И больно. Я не нужен тебе? Если нужен, почему тебе так плохо? Почему ты страдаешь? Я хочу быть нужным тебе! Люби меня, мама! Люби меня! Пожалуйста! Я не плохой. Разве я плохой? Мне страшно! Я виноват в том, что ты страдаешь, мама? Люби меня, мама! Не страдай! Я хочу любви! Не хочу этой боли! Нет! Мама! Мама!Риддл проснулся в холодном поту.
Чувство колоссальной боли все еще разъедало его грудь. Это было чудовищно. Будто вся тяжесть мира обрушилась на него.
Юноша не сразу смог понять, где он находится. Почему он чувствовал себя беззащитным, беспомощным дитем в животе у матери? И она страдала. И он страдал. Великий Салазар, он и не знал, что способен испытывать такие эмоции. И даже представить себе не мог, что боль бывает такой всеобъемлющей, невыносимой. Даже от Круциатуса она не могла быть такой. Когда готов на все, лишь бы избавиться от нее. Страшнее, чем смерть…
Это был кошмар, уверял он себя. Это скоро пройдет. Он вынесет все. К тому же, он уже давно не плод в утробе матери. Матери, которая не защитила его.
Но боль не уходила. А он-то думал, что победил себя. Он полагал, что стал сильнее. Неужели та боль ребенка все еще в нем жила?
И Том больше не сомкнул глаз в эту ночь.
Когда на соседних кроватях завозились просыпающиеся одноклассники, юноша почти пришел в себя. Лишь на лбу блестели капельки пота.
Гермиона долго лежала без сна.
Что, Риддл, нравятся кошмары? А вот не надо от них скрываться путем организации кошмарной жизни всем остальным наяву. Думаешь, чем больнее ты можешь сделать другим, тем легче станет тебе?
Ошибаешься, Том. С этим кошмаром тебе придется сжиться, принять его таким, какой он есть. Не трусь.
Девушка глубоко вздохнула. Сможет ли он адекватно отреагировать на ужасное прошлое? Или это только подтолкнет бедного парня к безумию? Но данный этап был необходим для психотерапии. Вытащить из подсознания травмирующий момент и проработать его.
Но почему же именно она? Неужели все было предопределено какими-то высшими силами? Мерлином? Господом Богом?
Заговорщики Золотого Трио подготовились к походу быстро. Зная, что он может увести их далеко и надолго, Гермиона вновь собралась капитально. Множество книг, своих и позаимствованных из библиотеки Блэков, были упакованы в безразмерную сумку. Для девушки это было главным достоянием, хотя она не пренебрегла и другими полезными запасами.
Без приключений выбравшись из дома, троица отправилась в Хитроу, откуда и добралась на самолете, а потом на автобусе до точки назначения.
Нужное место они нашли очень легко. Ни одно из названий населенных пунктов, возвышенностей и долин не поменялось с тех пор, как была написана найденная Гермионой книга.
Как красиво было вокруг! Стоя на скалистом утесе, ребята смотрели вниз, где волны, играя, разбивались о камни. Вокруг кружили птицы. Множество птиц! И в такие моменты очень сильно хотелось жить. Жить, чтобы ощущать кожей палящий жар солнца, прохладу морской волны, крошащийся камень древней скалы под ногами, ветер, играющий в волосах.
Но все взаимосвязано в этом мире. Одна жестокость порождает другую…
— И как мы спустимся вниз? — недовольно пробормотал Рон.
Он подошел поближе к обрыву, и сразу же камни из-под ноги покатились вниз.
— Левитируем друг друга? — предложил Гарри и собрался было уже доставать волшебную палочку, но Гермиона тронула его за рукав.
— Смотри! — она указала на заросли кустарника, уходящие вниз по склону. — Там должна быть ложбина.
Раздвинув кусты, троица обнаружила узкую тропу, ведущую вниз.
— Тут начинаются ступеньки! — сообщил идущий впереди Гарри.
— Неужели сама Ровена постаралась? — предположил Рон.
Страница 13 из 117
