Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 14955
— Запомните, друзья мои, — высокопарно заявил Том, удобно устроившись на небольшом возвышении в заброшенном коридоре подземелий, который «Вальпургиевы рыцари» выбрали местом своих тайных встреч. — Пробудив легенду, мы сами обязаны теперь стать легендой, стать мифом. Никто не должен заподозрить, что мы, живые люди, прикладываем руку ко всем этим ужасам с бедняжками грязнокровками. Мы станем воплощением страхов, невидимой рукой, поражающей жертву в ночи. Мы превратимся в благословение и проклятие Хогвартса. Потому помните, главное — это тайна. Ибо неведение порождает страх. Люди боятся того, чего не понимают. А страх ослабляет волю, уничтожает морально. Мы, «Вальпургиевы рыцари», станем новой силой, которой суждено изменить магический мир!
Темно-серые глаза парня сверкали отблесками пламени факелов, украшающих стены, и потому казалось, что в них пляшут огненно-красные всполохи. Голова юноши была гордо приподнята, каждый жест его был наполнен силой, а речь — пронизана заразительной мощью, доводящей слушателей до исступленного сопереживания.
Том был прирожденным оратором и знал это. В моменты ораторских выступлений он контролировал содержание своих слов, но одновременно чувствовал, как будто все его существо наполнялось некой силой, потоком, несущим его. Каждое слово парня словно проходило через него, становясь эмоционально насыщенным и выразительным, будто пропитывалось великой магией. Потомок Слизерина был красив в ореоле лидерства. И окружающие не могли не признать его харизму, даже такие гордые и избалованные, как отпрыски чистокровных семейств.
Речь Тома вызвала у остальных крики одобрения и заверения, что они это сделают, возгласы «смерть грязнокровкам!» и восхваления их лидера.
Риддл был доволен, потому что все согласились с его планом. И главное, теперь «Вальпургиевы рыцари» находились при деле.
— Будь уверен, Том, мы найдем способ отловить сразу несколько грязнокровок, — заверил его довольный Эйвери.
Казалось, смышленый балагур был радостнее всех и смотрел на новую операцию тайной организации как на забаву.
— Главное, все продумать заранее, — вставил Лейстрендж, которого больше увлек результат, чем сам процесс. — Мы не должны попадаться.
— Может быть, прикинуться привидениями?
— Сварить оборотное зелье?
Том довольно кивал, выслушивая предложения рыцарей.
— Прекрасно, — наконец, сказал он. — Обдумайте ваши предложения, и в следующую встречу мы их обсудим. А пока нам следует затаиться.
Когда встреча закончилась, Том не пошел со всеми в гостиную Слизерина, а решил посидеть в библиотеке. Гермионы там уже не было, и юноша отметил, что это был первый вечер, когда они не встретились за обсуждением их совместной работы. Научная проблема весьма заинтересовала его, даже увлекла своей неоднозначностью и сложностью. Но это ни в коей мере не умаляло его желания поиметь свою подругу еще раз. И не раз. Нормальное желание здорового молодого организма. Но девчонка не сдавалась и упорно продолжала играть в предложенную им игру дружеской, отстраненной любезности. Она была первой, кто посмел кинуть ему в лицо такой вызов. Воображала, заучка, всезнайка! А ведь он сам сделал тогда попытку к примирению и продолжению отношений, положив руку ей на плечо. Она же ее проигнорировала. Но теперь он не сдастся и дождется, когда Гермиона сама приползет к нему, умоляя повторить то сумасшедшее блаженство и взять ее. Хотела поиграть? Доигралась…
Но, вполне возможно, Гаррисвилль и не хотела его как такового, а просто использовала для ритуала. Это было обидно до боли, несправедливо и унизительно. Потому что он искренне хотел ее, желал этой близости — глупо было отрицать очевидный факт. Том отгонял такие мысли, но они постоянно возвращались и обжигали холодом, открывали где-то в груди забытую на время мрачную бездну. В конце концов, использовать и выкидывать — привилегия Темного Лорда, а вовсе не амбициозной девчонки! Но даже если Гаррисвилль использовала его, и в этом случае следовало вести себя с ней именно так, с дружеской легкостью. И скрывать даже от самого себя, что ничего не забыл. Если она демонстрирует непривязанность, то он будет непривязан вдвойне. Если она найдет кого-то другого, то он за это время сменит двух других. Потомок Слизерина никогда не покажет свою слабость.
Еще одним поводом для беспокойств были сны, которые упорно продолжали уносить его в младенчество. Как ни странно, они не заключали в себе отрицательных эмоций, скорее, наоборот, помогали осознать мелочность и незначимость тех далеких проблем. Но сам факт продолжения снов беспокоил. Неужели теперь половое влечение будет преследовать его постоянно? Или же дело совсем в другом?
Но сегодня Том чувствовал приподнятость духа и не собирался позволить дурным мыслям испортить отличное настроение. В конце концов, его сексуальное желание раньше не заострялось ни на ком конкретном. Может быть, пора вспомнить те золотые дни? Не у одной Гаррисвилль есть то, что может доставить блаженство. У любой женщины все то же самое под бельем, никто не прилетел с Марса.
Темно-серые глаза парня сверкали отблесками пламени факелов, украшающих стены, и потому казалось, что в них пляшут огненно-красные всполохи. Голова юноши была гордо приподнята, каждый жест его был наполнен силой, а речь — пронизана заразительной мощью, доводящей слушателей до исступленного сопереживания.
Том был прирожденным оратором и знал это. В моменты ораторских выступлений он контролировал содержание своих слов, но одновременно чувствовал, как будто все его существо наполнялось некой силой, потоком, несущим его. Каждое слово парня словно проходило через него, становясь эмоционально насыщенным и выразительным, будто пропитывалось великой магией. Потомок Слизерина был красив в ореоле лидерства. И окружающие не могли не признать его харизму, даже такие гордые и избалованные, как отпрыски чистокровных семейств.
Речь Тома вызвала у остальных крики одобрения и заверения, что они это сделают, возгласы «смерть грязнокровкам!» и восхваления их лидера.
Риддл был доволен, потому что все согласились с его планом. И главное, теперь «Вальпургиевы рыцари» находились при деле.
— Будь уверен, Том, мы найдем способ отловить сразу несколько грязнокровок, — заверил его довольный Эйвери.
Казалось, смышленый балагур был радостнее всех и смотрел на новую операцию тайной организации как на забаву.
— Главное, все продумать заранее, — вставил Лейстрендж, которого больше увлек результат, чем сам процесс. — Мы не должны попадаться.
— Может быть, прикинуться привидениями?
— Сварить оборотное зелье?
Том довольно кивал, выслушивая предложения рыцарей.
— Прекрасно, — наконец, сказал он. — Обдумайте ваши предложения, и в следующую встречу мы их обсудим. А пока нам следует затаиться.
Когда встреча закончилась, Том не пошел со всеми в гостиную Слизерина, а решил посидеть в библиотеке. Гермионы там уже не было, и юноша отметил, что это был первый вечер, когда они не встретились за обсуждением их совместной работы. Научная проблема весьма заинтересовала его, даже увлекла своей неоднозначностью и сложностью. Но это ни в коей мере не умаляло его желания поиметь свою подругу еще раз. И не раз. Нормальное желание здорового молодого организма. Но девчонка не сдавалась и упорно продолжала играть в предложенную им игру дружеской, отстраненной любезности. Она была первой, кто посмел кинуть ему в лицо такой вызов. Воображала, заучка, всезнайка! А ведь он сам сделал тогда попытку к примирению и продолжению отношений, положив руку ей на плечо. Она же ее проигнорировала. Но теперь он не сдастся и дождется, когда Гермиона сама приползет к нему, умоляя повторить то сумасшедшее блаженство и взять ее. Хотела поиграть? Доигралась…
Но, вполне возможно, Гаррисвилль и не хотела его как такового, а просто использовала для ритуала. Это было обидно до боли, несправедливо и унизительно. Потому что он искренне хотел ее, желал этой близости — глупо было отрицать очевидный факт. Том отгонял такие мысли, но они постоянно возвращались и обжигали холодом, открывали где-то в груди забытую на время мрачную бездну. В конце концов, использовать и выкидывать — привилегия Темного Лорда, а вовсе не амбициозной девчонки! Но даже если Гаррисвилль использовала его, и в этом случае следовало вести себя с ней именно так, с дружеской легкостью. И скрывать даже от самого себя, что ничего не забыл. Если она демонстрирует непривязанность, то он будет непривязан вдвойне. Если она найдет кого-то другого, то он за это время сменит двух других. Потомок Слизерина никогда не покажет свою слабость.
Еще одним поводом для беспокойств были сны, которые упорно продолжали уносить его в младенчество. Как ни странно, они не заключали в себе отрицательных эмоций, скорее, наоборот, помогали осознать мелочность и незначимость тех далеких проблем. Но сам факт продолжения снов беспокоил. Неужели теперь половое влечение будет преследовать его постоянно? Или же дело совсем в другом?
Но сегодня Том чувствовал приподнятость духа и не собирался позволить дурным мыслям испортить отличное настроение. В конце концов, его сексуальное желание раньше не заострялось ни на ком конкретном. Может быть, пора вспомнить те золотые дни? Не у одной Гаррисвилль есть то, что может доставить блаженство. У любой женщины все то же самое под бельем, никто не прилетел с Марса.
Страница 53 из 117
