Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 14984
Том похолодел. Неужели обнаружили? Говорил же он ей, что скоро придет…
Коридор, ведущий из столовой, перекрыли четверо мальчиков лет десяти-одиннадцати во главе с рыжим, долговязым Билли Стаббсом.
Том, однако, был одного роста с этим недоумком, который количеством мозгов не далеко ушел от своего кролика.
— Уж лучше походить на змею, чем на кролика, — презрительно отозвался Риддл, пряча за ремень брюк библиотечную книгу. Если будут бить, опять всем скопом, ему хотя бы не придется потом объясняться перед учителями за разорванный томик.
— Что ты сказал? — Стаббс придвинулся к мальчику.
Тот непроизвольно поморщился. Изо рта противника жутко несло чесноком. Острое отвращение, что еще мог испытать Риддл, встречая взгляд вечно бегающих голубых глазок?
— Что слышал, — в ответ нагрубил Том.
— Между прочим, это я настучал, что ты прячешь под кроватью своего гаденыша, — осклабился Стаббс, приблизившись к мальчику почти вплотную. Его приятели тоже сделали шаг вперед.
Риддл почувствовал, как волна дикой ярости начала закипать где-то глубоко внутри. Бесконтрольная, темная злость рвалась наружу. И очень хотелось, чтобы этому наглому выскочке было еще хуже, чем ему. Том ненавидел быть беспомощным.
— Ты еще пожалеешь, Стаббс, — прошипел он.
Если бы взгляд мог убить — любитель кроликов вместе со своей компанией уже давно бы лежал распростертым на дощатом полу коридора. В порыве гнева Риддл сам был готов наброситься с кулаками на всю компанию.
Но в этот момент странное ощущение словно вырвало его из ситуации. И Стаббс, и собственная обида, и ярость, и чувство бессилия показались Тому мелкими и глупыми… Зачем метать бисер перед свиньями?
А вот проучить негодяя стоило, чтоб неповадно было.
— Нет, Риддл. Это ты пожалеешь, псих чертов, — заявил Стаббс с ухмылкой, в полной мере показавшей его кариес. И Том опять поморщился от вони. — По тебе давно плачет дурка! Пацаны, давай!
Мальчишки бросились на Тома, занеся кулаки для драки, но в этот момент издалека послышался строгий голос миссис Коул. Появившись в коридоре, она быстро разогнала ссорящуюся компанию, приказав Риддлу с утра явиться к ней в кабинет.
Обнаружив пустую коробку, где раньше жила его змея, Том рухнул на кровать и долго лежал, уткнувшись в подушку.
Нет, он не мог оставить эту сволочь безнаказанным!
Дождавшись, когда все уснули, Том осторожно пробрался в комнату, служившую своего рода живым уголком. Столы были уставлены саженцами, а все помещение украшали цветы и поделки ребят из приюта. Здесь же содержались их питомцы — пернатые, мохнатые и не очень. Подойдя к клетке с кроликом Стаббса, Риддл с отвращением посмотрел на серое, розовоглазое создание. Какой же он урод по сравнению с его грациозной, величественной змеей, которую парень нашел уже давно в приютском саду и недавно принес в комнату на замену отпущенного им юного ужика. Малыш очень сильно хотел посмотреть на мир, как и каждый любознательный ребенок, и ему стало недостаточно прогулок, на которые его выпускал хозяин. А вот змея была уже взрослой, мудрой и опасной. Тому нравилось беседовать с ней и разгадывать ее парадоксальные ответы. Все же присутствовало что-то удивительно мудрое в нечеловеческом разуме, который можно было бы назвать примитивным, но который был слит с природой и не делал дифференциаций морального характера. Том понял тогда, как условна мораль, как неоднозначно то, чему его учили. Он много любопытного узнал от своего друга, которого, как он надеялся, просто выкинули, а не убили. Хотя внутренний голос подсказывал ему обратное. Глубоко внутри он знал, что обида и боль не станут меньше, но это было единственное, как он мог отомстить, преподать урок…
Риддл открыл клетку и грубо достал кролика. Тот пискнул и затих, встретив взгляд своего обидчика. И тогда Том вызвал у себя четкое намерение, что должен был сделать безмозглый урод.
Мальчик вскарабкался на стул, оттуда, подвинув цветы — на комод и вытянул вверх руки с кроликом.
«Прыгай!» — прозвучал его мысленный неумолимый приказ. И кролик, сделав прыжок, оказался на балке, которая шла под потолком, пересекая комнату. На трясущихся лапках несчастное животное доползло до места, где к балке был подвешен британский флаг. Риддл пристально смотрел на свою жертву, как та начала вертеться вокруг веревки, поддерживающей полотнище. Когда шея несчастного зверька обмоталась достаточное количество раз, Том приказал ему спрыгнуть вниз…
Мрачная улыбка тронула губы Риддла. Он отомстил.
Но легче не стало. Мальчик вдруг почувствовал, что сделалось даже хуже. К глазам чуть было не подступили слезы. Ничто не вернет его змею…
Он поднял голову наверх. Глаза мертвого кролика вдруг открылись и полыхнули алым. И чей-то голос надрывно прокричал: «За что?!».
Том резко проснулся. Была глубокая ночь. С соседней кровати раздавалось посапывание Эйвери. Где-то мерно тикали часы. Юноша попытался успокоить участившийся пульс.
Коридор, ведущий из столовой, перекрыли четверо мальчиков лет десяти-одиннадцати во главе с рыжим, долговязым Билли Стаббсом.
Том, однако, был одного роста с этим недоумком, который количеством мозгов не далеко ушел от своего кролика.
— Уж лучше походить на змею, чем на кролика, — презрительно отозвался Риддл, пряча за ремень брюк библиотечную книгу. Если будут бить, опять всем скопом, ему хотя бы не придется потом объясняться перед учителями за разорванный томик.
— Что ты сказал? — Стаббс придвинулся к мальчику.
Тот непроизвольно поморщился. Изо рта противника жутко несло чесноком. Острое отвращение, что еще мог испытать Риддл, встречая взгляд вечно бегающих голубых глазок?
— Что слышал, — в ответ нагрубил Том.
— Между прочим, это я настучал, что ты прячешь под кроватью своего гаденыша, — осклабился Стаббс, приблизившись к мальчику почти вплотную. Его приятели тоже сделали шаг вперед.
Риддл почувствовал, как волна дикой ярости начала закипать где-то глубоко внутри. Бесконтрольная, темная злость рвалась наружу. И очень хотелось, чтобы этому наглому выскочке было еще хуже, чем ему. Том ненавидел быть беспомощным.
— Ты еще пожалеешь, Стаббс, — прошипел он.
Если бы взгляд мог убить — любитель кроликов вместе со своей компанией уже давно бы лежал распростертым на дощатом полу коридора. В порыве гнева Риддл сам был готов наброситься с кулаками на всю компанию.
Но в этот момент странное ощущение словно вырвало его из ситуации. И Стаббс, и собственная обида, и ярость, и чувство бессилия показались Тому мелкими и глупыми… Зачем метать бисер перед свиньями?
А вот проучить негодяя стоило, чтоб неповадно было.
— Нет, Риддл. Это ты пожалеешь, псих чертов, — заявил Стаббс с ухмылкой, в полной мере показавшей его кариес. И Том опять поморщился от вони. — По тебе давно плачет дурка! Пацаны, давай!
Мальчишки бросились на Тома, занеся кулаки для драки, но в этот момент издалека послышался строгий голос миссис Коул. Появившись в коридоре, она быстро разогнала ссорящуюся компанию, приказав Риддлу с утра явиться к ней в кабинет.
Обнаружив пустую коробку, где раньше жила его змея, Том рухнул на кровать и долго лежал, уткнувшись в подушку.
Нет, он не мог оставить эту сволочь безнаказанным!
Дождавшись, когда все уснули, Том осторожно пробрался в комнату, служившую своего рода живым уголком. Столы были уставлены саженцами, а все помещение украшали цветы и поделки ребят из приюта. Здесь же содержались их питомцы — пернатые, мохнатые и не очень. Подойдя к клетке с кроликом Стаббса, Риддл с отвращением посмотрел на серое, розовоглазое создание. Какой же он урод по сравнению с его грациозной, величественной змеей, которую парень нашел уже давно в приютском саду и недавно принес в комнату на замену отпущенного им юного ужика. Малыш очень сильно хотел посмотреть на мир, как и каждый любознательный ребенок, и ему стало недостаточно прогулок, на которые его выпускал хозяин. А вот змея была уже взрослой, мудрой и опасной. Тому нравилось беседовать с ней и разгадывать ее парадоксальные ответы. Все же присутствовало что-то удивительно мудрое в нечеловеческом разуме, который можно было бы назвать примитивным, но который был слит с природой и не делал дифференциаций морального характера. Том понял тогда, как условна мораль, как неоднозначно то, чему его учили. Он много любопытного узнал от своего друга, которого, как он надеялся, просто выкинули, а не убили. Хотя внутренний голос подсказывал ему обратное. Глубоко внутри он знал, что обида и боль не станут меньше, но это было единственное, как он мог отомстить, преподать урок…
Риддл открыл клетку и грубо достал кролика. Тот пискнул и затих, встретив взгляд своего обидчика. И тогда Том вызвал у себя четкое намерение, что должен был сделать безмозглый урод.
Мальчик вскарабкался на стул, оттуда, подвинув цветы — на комод и вытянул вверх руки с кроликом.
«Прыгай!» — прозвучал его мысленный неумолимый приказ. И кролик, сделав прыжок, оказался на балке, которая шла под потолком, пересекая комнату. На трясущихся лапках несчастное животное доползло до места, где к балке был подвешен британский флаг. Риддл пристально смотрел на свою жертву, как та начала вертеться вокруг веревки, поддерживающей полотнище. Когда шея несчастного зверька обмоталась достаточное количество раз, Том приказал ему спрыгнуть вниз…
Мрачная улыбка тронула губы Риддла. Он отомстил.
Но легче не стало. Мальчик вдруг почувствовал, что сделалось даже хуже. К глазам чуть было не подступили слезы. Ничто не вернет его змею…
Он поднял голову наверх. Глаза мертвого кролика вдруг открылись и полыхнули алым. И чей-то голос надрывно прокричал: «За что?!».
Том резко проснулся. Была глубокая ночь. С соседней кровати раздавалось посапывание Эйвери. Где-то мерно тикали часы. Юноша попытался успокоить участившийся пульс.
Страница 77 из 117
