На неширокой центральной вечерней улочке небольшого городка раздавался спокойный гул мотора. Молодая женщина не спеша ехала домой.
Добавить в моё избранное
3 мин, 39 сек 8655
В свои двадцать четыре года она была настоящей красавицей — длинные ноги, прекрасная фигура, очень привлекательное лицо с огромными почти черными глазами и полными губками, яркими, как налитые соком вишни, готовые сорваться с ветки под собственной тяжестью. Но несмотря на молодость, красоту и обеспеченную жизнь Элис (а именно так звали печальную красавицу) не чувствовала себя счастливой. Психологи, к которым она одно время ходила, хором говорили, что дело в ней самой, но Элис упорно отрицала это. «Что за чушь!»
— Думала она.
— В мире нет ничего, с чем я не могла бы справиться. Следовательно, причина не может быть во мне. Уж я-то сразу бы узнала«.»
Она подкатила к тонущему в зарослях плюща двухэтажному дому и плавно повела машину в гараж. Её не радовал ни закат, особенно красивый в этот вечер, ни кусты роз, благоухавших особенно сильно в это время года, ни кружившие над ними бабочки, да и вообще ничто. Погруженная в печально-самосозерцательную тоску она привычным жестом нажала кнопку пульта. Дверца гаража медленно поднялась вверх, впуская Элис в свое прохладное чрево из бесконечной теплоты, красок и пения птиц этого дивного июльского вечера. Элис заглушила мотор, закрыла дверь в гараж и зашла в дом.
Внутри царил полумрак. Она закрыла шторы ещё утром, ей мешал свет, и они были закрыты до сих пор. Роджер еще не приходил.
«Ну и пусть совсем не приходит.» — Она ни капельки не расстроилась. — Кто он такой? Червяк жалкий«.»
Её муж Роджер работал в банке и был там на хорошем счету. Его недавно повысили, и он хотел немного расширить дом. Несколько дней назад они поссорились из-за этого. Роджер хотел сделать просторную детскую. Он очень хотел иметь детей, но Элис была категорически против.
— Мог бы отвезти меня к морю, например.
— Надув губки капризно сказала она. С этого начался неприятный разговор, переросший в семейную ссору.
— Ты не любишь меня, и никогда не любил!
— Кричала Элис.
— Ты сам как маленький ребенок! Ты мне до смерти надоел! Катись вон отсюда!
Роджер любил жену. Но всё-таки, ни слова не сказав, взял куртку, обулся и направился к двери. На пороге он обернулся и глядя ей в лицо сказал:
— Не забывай, это мой дом.
«Как же, его.» — Думала Элис по пути к спальне. — Тряпки вроде него не бывают домовладельцами«.»
Она вошла в комнату и скинула с плеч строгий пиджак. На стене висел её портрет внушительных размеров, и она в который раз засмотрелась. В красном открытом платье, развевающемся на ветру, на фоне скалистых гор, в своей лучшей (и, пожалуй, единственной) форме и со сногсшибательным макияжем она и вправду была чудо как хороша. Элис повернулась к большому зеркалу и пристально осмотрела себя — грудь, бедра, талия, попка — всё в идеальном порядке. Этот урод Роджер ещё смеет не ценить её? Нонсенс.
Элис пошла в ванную и быстро приняла теплый душ. Она всегда так снимала напряжение после рабочего дня. Сначала душ, вечером долгая ванна. Но сегодня ей это не помогло. Её неприязнь к окружающему миру в этот раз достигла апофеоза. Мысли начали роиться в голове, как растревоженный улей диких пчел. Она вернулась в спальню, каждый шаг давался ей со всё большим трудом. Неожиданная усталость наливала свинцом руки, ноги и голову. Шатаясь, Элис дошла до кровати и без чувств рухнула на нежные шелковые простыни.
Когда Элис пришла в себя, в комнате было всё ещё сумрачно. Очевидно, ночь ещё не наступила. Элис попробовала шевельнуться, но вдруг обнаружила, что уже не лежит на кровати. Её запястья и щиколотки были крепко привязаны к шершавому столбу, стоящему вертикально в углу её спальни. Задохнувшаяся от удивления Элис могла только хлопать глазами. Ничего не понятно!
Дверь отворилась и в комнату медленно вошла обнаженная девушка. За ней ещё одна. И ещё. Они начали танцевать какой-то медленный завораживающий танец, раскачиваясь как ветви плакучей ивы на ветру. Танец становился всё более страстным и откровенным. Девушки начали ласкать и покрывать поцелуями друг друга, не обращая на изумленную хозяйку никакого внимания. Не веря своим глазам, Элис смотрела, как в самый разгар танца в комнату вошел Роджер. Девушки немедленно переключили внимание на него. Они ласкали его с трех сторон, он отвечал им тем же. Девушки начали снимать с него одежду. Ступор наконец прошел, уступив место гневу.
— Роджер! Мерзавец, ты что делаешь!
— Элис разразилась криком.
— Немедленно прекрати и развяжи меня!
Казалось, муж не услышал ни единого звука. Уже полностью обнаженный, он повел трех красавиц на большую (их с Элис!) кровать. Всё время, пока продолжалась оргия, Элис изрыгала поток таких ругательств, от которой покраснели бы даже бывалые моряки в кабаке, но на неё никто не обращал вниман.
— Думала она.
— В мире нет ничего, с чем я не могла бы справиться. Следовательно, причина не может быть во мне. Уж я-то сразу бы узнала«.»
Она подкатила к тонущему в зарослях плюща двухэтажному дому и плавно повела машину в гараж. Её не радовал ни закат, особенно красивый в этот вечер, ни кусты роз, благоухавших особенно сильно в это время года, ни кружившие над ними бабочки, да и вообще ничто. Погруженная в печально-самосозерцательную тоску она привычным жестом нажала кнопку пульта. Дверца гаража медленно поднялась вверх, впуская Элис в свое прохладное чрево из бесконечной теплоты, красок и пения птиц этого дивного июльского вечера. Элис заглушила мотор, закрыла дверь в гараж и зашла в дом.
Внутри царил полумрак. Она закрыла шторы ещё утром, ей мешал свет, и они были закрыты до сих пор. Роджер еще не приходил.
«Ну и пусть совсем не приходит.» — Она ни капельки не расстроилась. — Кто он такой? Червяк жалкий«.»
Её муж Роджер работал в банке и был там на хорошем счету. Его недавно повысили, и он хотел немного расширить дом. Несколько дней назад они поссорились из-за этого. Роджер хотел сделать просторную детскую. Он очень хотел иметь детей, но Элис была категорически против.
— Мог бы отвезти меня к морю, например.
— Надув губки капризно сказала она. С этого начался неприятный разговор, переросший в семейную ссору.
— Ты не любишь меня, и никогда не любил!
— Кричала Элис.
— Ты сам как маленький ребенок! Ты мне до смерти надоел! Катись вон отсюда!
Роджер любил жену. Но всё-таки, ни слова не сказав, взял куртку, обулся и направился к двери. На пороге он обернулся и глядя ей в лицо сказал:
— Не забывай, это мой дом.
«Как же, его.» — Думала Элис по пути к спальне. — Тряпки вроде него не бывают домовладельцами«.»
Она вошла в комнату и скинула с плеч строгий пиджак. На стене висел её портрет внушительных размеров, и она в который раз засмотрелась. В красном открытом платье, развевающемся на ветру, на фоне скалистых гор, в своей лучшей (и, пожалуй, единственной) форме и со сногсшибательным макияжем она и вправду была чудо как хороша. Элис повернулась к большому зеркалу и пристально осмотрела себя — грудь, бедра, талия, попка — всё в идеальном порядке. Этот урод Роджер ещё смеет не ценить её? Нонсенс.
Элис пошла в ванную и быстро приняла теплый душ. Она всегда так снимала напряжение после рабочего дня. Сначала душ, вечером долгая ванна. Но сегодня ей это не помогло. Её неприязнь к окружающему миру в этот раз достигла апофеоза. Мысли начали роиться в голове, как растревоженный улей диких пчел. Она вернулась в спальню, каждый шаг давался ей со всё большим трудом. Неожиданная усталость наливала свинцом руки, ноги и голову. Шатаясь, Элис дошла до кровати и без чувств рухнула на нежные шелковые простыни.
Когда Элис пришла в себя, в комнате было всё ещё сумрачно. Очевидно, ночь ещё не наступила. Элис попробовала шевельнуться, но вдруг обнаружила, что уже не лежит на кровати. Её запястья и щиколотки были крепко привязаны к шершавому столбу, стоящему вертикально в углу её спальни. Задохнувшаяся от удивления Элис могла только хлопать глазами. Ничего не понятно!
Дверь отворилась и в комнату медленно вошла обнаженная девушка. За ней ещё одна. И ещё. Они начали танцевать какой-то медленный завораживающий танец, раскачиваясь как ветви плакучей ивы на ветру. Танец становился всё более страстным и откровенным. Девушки начали ласкать и покрывать поцелуями друг друга, не обращая на изумленную хозяйку никакого внимания. Не веря своим глазам, Элис смотрела, как в самый разгар танца в комнату вошел Роджер. Девушки немедленно переключили внимание на него. Они ласкали его с трех сторон, он отвечал им тем же. Девушки начали снимать с него одежду. Ступор наконец прошел, уступив место гневу.
— Роджер! Мерзавец, ты что делаешь!
— Элис разразилась криком.
— Немедленно прекрати и развяжи меня!
Казалось, муж не услышал ни единого звука. Уже полностью обнаженный, он повел трех красавиц на большую (их с Элис!) кровать. Всё время, пока продолжалась оргия, Элис изрыгала поток таких ругательств, от которой покраснели бы даже бывалые моряки в кабаке, но на неё никто не обращал вниман.
