Как же трудно смириться с происходящим, когда страшная история становится реальностью, в которую и поверить не в силах, и не верить не можешь…
Добавить в моё избранное
8 мин, 44 сек 2613
Дом, в котором мы встречали Новый год, тоже стоял на том же месте, только без окон и с открытой дверью, а в центре комнаты на полу валялись сухие елочные иголки, крыша частично обвалилась и местами лежали сугробы там, где еще пару дней назад уютно горел камин. Телефон мужа по-прежнему не отвечал. Я кричала и билась в истерике. Стас пытался меня успокоить.
— Ань, это не здесь, мы не туда заехали, сейчас поедем, найдем ближайший населенный пункт и спросим дорогу. Мы их найдем, найдем, только успокойся.
Но я не могла успокоиться.
А потом вдруг замерла на месте. Мне нужно было убедиться, прежде чем уезжать, и я пошла в лес.
— Ты куда? — бежал за мной Стас.
Мы вышли на поляну, где срубили елку. Но я свернула в сторону. Мы приехали туда, сомнений не было. Холодок пробежал по спине: все 10 елей стояли на своих местах, одинаковые, ветвистые, никаких прорех не было, а те, что были еще пару дней назад сухими, зеленели. Я не могла пошевелиться от непонимания и страха, а еще не верила своим глазам. Я жмурилась и открывала веки, жмурилась и открывала, надеясь, что это обман зрения. Но нет. Стас потянул меня к машине, что-то бормоча, я с трудом разбирала его слова: «надо ехать», «узнаем», «это не то место». Но я была уверена: место то самое, и ни мужа, ни сына я больше не увижу.
В машине Стас сам еще раз набрал моему мужу — безрезультатно. Зато на второй звонок ответила Маша, и во мне затеплилась надежда, но ненадолго.
— Мы с Лешей уехали почти вслед за вами. Мне стало плохо, я испугалась, что тоже заболела, а Андрей со Славиком остались. Что-то случилось? — спросила удивленно Маша.
После этих слов у меня внутри все оборвалось, Стас помрачнел. Потом мы долго искали хоть какой-то населенный пункт, но первый, который попался нам по пути, находился в сотне километров. Мы зашли в ближайший дом и стали расспрашивать о месте, в котором были. Только в тот момент я поняла, что мы и названия его не знали. Люди разводили руками. Так мы и уехали ни с чем.
Утром сообщили в полицию, но и те поначалу ничего не нашли. Потом обнаружилась машина нашего третьего друга Славки. Джип лежал в кювете, людей внутри не было. Сначала их искали, но потом списали на то, что, получив травму и потеряв ориентиры, люди ушли в лес и заблудились. Они наверняка замерзли, искать их бесполезно. Через неделю машину моего мужа нашли на берегу реки, почти в сотне километров от дороги, ведущей домой. Почему он там оказался, непонятно. Я никак не могла в это поверить. Машка, как могла, поддерживала меня, но вскоре узнала, что беременна, и сосредоточилась на себе. А через пару месяцев они переехали в другой город. Говорят, беда одна не ходит. Вскоре жена Стаса вместе с детьми погибла в аварии, и он чуть с ума не сошел. Жена Андрея после его исчезновения слегла с нервным срывом, ее отправили в психдиспансер. Нашей дружеской компании не стало. А меня тянуло к тем елям.
Отправив дочь к маме, я как-то поехала на то место. Странное чувство было. Словно прирастаешь к земле, ноги тяжелеют так, что не можешь сдвинуться с места. Но в какой-то момент тебя отпускает и хочется бежать. Я побежала. Не знаю, куда, просто бежала, споткнулась, упала и не смогла встать, плакала тихо и безнадежно, не понимая, как такое могло произойти в современном мире.
— Ты чего тут плачешь? — услышала я за спиной голос.
Передо мной стоял старик, крепкий и хмурый. Я поднялась.
— Заблудилась? Идем, выведу.
Я пошла за ним, спотыкаясь и еле переставляя ноги. Он вывел меня к машине.
— А как вы узнали, что моя машина здесь?
— Я и не знал. Просто тут одна тропа.
— Не было никакой тропы, — запротестовала я.
— Есть… для тех, кто видит.
Я поблагодарила, а он вдруг спросил:
— Ищешь кого?
Я кивнула.
— Это дурное место. Не надо сюда приезжать.
— А что за дома там, впереди? — я указала на срубы, в которых мы встречали Новый год.
Старик сплюнул:
— 10 семей тут жили, давно, мне еще дед рассказывал. Отделились они, типа секты, что ли, не знаю. Жили своим хозяйством, своими законами, никому не подчинялись, ни с кем не водились, а через полвека исчезли. Говорят, раз в 10 лет тут снова все оживает, люди бывают, а потом пропадают.
— А те елки, которые в круг посажены, откуда?
Старик пожал плечами:
— Так каждая семья, как сюда переехала, посадила по одной, с тех пор и стоят. Бывает, какая-то засыхает. Но странное дело, в ту же ночь слышится стук топора, будто срубает ее кто-то, а наутро все ели на месте, зеленые и здоровые. Никто не знает, как и почему. Тот, кого к этим елям приводят, вскоре либо сам умирал, либо дети его погибали, а елки на том же месте за ночь вырастали краше прежнего. Потому это место и обходят стороной. И ты поезжай отсюда.
С того дня я стала искать информацию об этой чертовой Мертвой поляне.
— Ань, это не здесь, мы не туда заехали, сейчас поедем, найдем ближайший населенный пункт и спросим дорогу. Мы их найдем, найдем, только успокойся.
Но я не могла успокоиться.
А потом вдруг замерла на месте. Мне нужно было убедиться, прежде чем уезжать, и я пошла в лес.
— Ты куда? — бежал за мной Стас.
Мы вышли на поляну, где срубили елку. Но я свернула в сторону. Мы приехали туда, сомнений не было. Холодок пробежал по спине: все 10 елей стояли на своих местах, одинаковые, ветвистые, никаких прорех не было, а те, что были еще пару дней назад сухими, зеленели. Я не могла пошевелиться от непонимания и страха, а еще не верила своим глазам. Я жмурилась и открывала веки, жмурилась и открывала, надеясь, что это обман зрения. Но нет. Стас потянул меня к машине, что-то бормоча, я с трудом разбирала его слова: «надо ехать», «узнаем», «это не то место». Но я была уверена: место то самое, и ни мужа, ни сына я больше не увижу.
В машине Стас сам еще раз набрал моему мужу — безрезультатно. Зато на второй звонок ответила Маша, и во мне затеплилась надежда, но ненадолго.
— Мы с Лешей уехали почти вслед за вами. Мне стало плохо, я испугалась, что тоже заболела, а Андрей со Славиком остались. Что-то случилось? — спросила удивленно Маша.
После этих слов у меня внутри все оборвалось, Стас помрачнел. Потом мы долго искали хоть какой-то населенный пункт, но первый, который попался нам по пути, находился в сотне километров. Мы зашли в ближайший дом и стали расспрашивать о месте, в котором были. Только в тот момент я поняла, что мы и названия его не знали. Люди разводили руками. Так мы и уехали ни с чем.
Утром сообщили в полицию, но и те поначалу ничего не нашли. Потом обнаружилась машина нашего третьего друга Славки. Джип лежал в кювете, людей внутри не было. Сначала их искали, но потом списали на то, что, получив травму и потеряв ориентиры, люди ушли в лес и заблудились. Они наверняка замерзли, искать их бесполезно. Через неделю машину моего мужа нашли на берегу реки, почти в сотне километров от дороги, ведущей домой. Почему он там оказался, непонятно. Я никак не могла в это поверить. Машка, как могла, поддерживала меня, но вскоре узнала, что беременна, и сосредоточилась на себе. А через пару месяцев они переехали в другой город. Говорят, беда одна не ходит. Вскоре жена Стаса вместе с детьми погибла в аварии, и он чуть с ума не сошел. Жена Андрея после его исчезновения слегла с нервным срывом, ее отправили в психдиспансер. Нашей дружеской компании не стало. А меня тянуло к тем елям.
Отправив дочь к маме, я как-то поехала на то место. Странное чувство было. Словно прирастаешь к земле, ноги тяжелеют так, что не можешь сдвинуться с места. Но в какой-то момент тебя отпускает и хочется бежать. Я побежала. Не знаю, куда, просто бежала, споткнулась, упала и не смогла встать, плакала тихо и безнадежно, не понимая, как такое могло произойти в современном мире.
— Ты чего тут плачешь? — услышала я за спиной голос.
Передо мной стоял старик, крепкий и хмурый. Я поднялась.
— Заблудилась? Идем, выведу.
Я пошла за ним, спотыкаясь и еле переставляя ноги. Он вывел меня к машине.
— А как вы узнали, что моя машина здесь?
— Я и не знал. Просто тут одна тропа.
— Не было никакой тропы, — запротестовала я.
— Есть… для тех, кто видит.
Я поблагодарила, а он вдруг спросил:
— Ищешь кого?
Я кивнула.
— Это дурное место. Не надо сюда приезжать.
— А что за дома там, впереди? — я указала на срубы, в которых мы встречали Новый год.
Старик сплюнул:
— 10 семей тут жили, давно, мне еще дед рассказывал. Отделились они, типа секты, что ли, не знаю. Жили своим хозяйством, своими законами, никому не подчинялись, ни с кем не водились, а через полвека исчезли. Говорят, раз в 10 лет тут снова все оживает, люди бывают, а потом пропадают.
— А те елки, которые в круг посажены, откуда?
Старик пожал плечами:
— Так каждая семья, как сюда переехала, посадила по одной, с тех пор и стоят. Бывает, какая-то засыхает. Но странное дело, в ту же ночь слышится стук топора, будто срубает ее кто-то, а наутро все ели на месте, зеленые и здоровые. Никто не знает, как и почему. Тот, кого к этим елям приводят, вскоре либо сам умирал, либо дети его погибали, а елки на том же месте за ночь вырастали краше прежнего. Потому это место и обходят стороной. И ты поезжай отсюда.
С того дня я стала искать информацию об этой чертовой Мертвой поляне.
Страница 2 из 3
