Фандом: Гарри Поттер. Когда сон станет былью, не будет ни сна, ни реальности.
11 мин, 37 сек 261
И ушел, оставив Гарри стоять в пустом классе, куда уже начали входить второкурсники Равенкло. С щемящей тоской в груди и вертящимися на языке словами, которые очень хотелось сказать, но мешало распухшее сердце, бьющееся в горле.
Гарри сидел за гриффиндорским столом и пытался завтракать омлетом с петрушкой и беконом, но в горло опять ничего не лезло. Единственным объяснением тому, что он продолжал методично работать вилкой, была чисто человеческая неспособность одновременно есть и отвечать на вопросы.
Он мог бы сегодня поспать подольше. Разве не этого он хотел? Но дело было в том, что в воскресенье прилетали почтовые совы, а на этот раз ему было необходимо быть в Зале, когда они появятся.
Гарри отбросил вилку, как только прозвучали первые хлопки крыльев. В открытое окно залетали все больше и больше сов всех цветов и размеров. Школьную сипуху он заметил сразу, хотя специально выбирал такую, которая не выделяется. Его Хедвиг знала вся школа.
Сипуха сделала круг вокруг Зала и нацелилась на слизеринский стол. Приземлившись между кувшином с соком и булочками, она протянула лапку с небольшим свертком Малфою, который удивленно посмотрел на ее другую лапку, где висела бирочка со штампом Хогвартса. На него никто не обращал внимания, кроме Гарри, который с замиранием сердца смотрел на то, как слизеринец развязывает тесемку и разворачивает обертку.
Он не видел, что тот достал оттуда, но ему это было и не надо, его больше интересовало выражение его лица, которое не замедлило проявится.
Сердце Гарри встрепетнулось и ухнуло куда-то в желудок, когда Малфой скривил рот в отвращении и наморщил нос.
— Что там у тебя? — обратилась к нему Панси.
Он сунул ей в руки коробочку, словно желал быстрее от нее избавиться.
— Ого, Драко, кто-то шлет тебе конфеты? — она усмехнулась и отложила коробочку подальше от себя. — Как жаль, что твоя тайная поклонница понятия не имеет, что ты терпеть не можешь сладкое.
Малфой хмыкнул и покачал головой.
— Идиотки, совсем с ума посходили, скоро ведь четырнадцатое… Пойдем.
Он встал из-за стола и вышел из Большого зала, не оглядываясь на сиротливо оставшиеся лежать на столе конфеты.
Гарри прижал пальцы к губам, чувствуя, что ему становится плохо. Ведь Драко Малфой обожал сладости!
День выдался на редкость солнечным, сменяя холод января и слякоть февраля чем-то более похожим на весну. Наверное, поэтому на этот день объявили о походе в Хогсмид, чтобы дети развеялись от недавно прошедших экзаменов.
Гарри, Рон и Гермиона как раз выходили из «Трех метел», когда он увидел блондинистую макушку у книжного магазина. Стараясь не показывать друзьям, что кого-то узнал, Гарри постарался их отвлечь:
— Люди, сделайте мне одолжение, выберите мне новый… галстук, а то Снейп на старый косится так, что мне аж не по себе.
«Н-да, галстук — просто гениальная идея!»
Рон и Гермиона переглянулись и синхронно пожали плечами.
— Вон там магазин, а я пока пойду, посмотрю себе новую чернильницу…
— Хорошо, Гарри. Мы тебя тогда там подождем.
Он кивнул им и подождал, пока они отойдут достаточно далеко, чтобы не видеть, что он повернул совсем в другую сторону.
— Малфой!
У Гарри появилось стойкое ощущение дежа вю — именно так он чувствовал себя несколько месяцев назад в классе Зелий, и такое же выражение лица было у слизеринца, когда он повернулся к нему.
— Поттер? Опять ты?
Гарри подошел к нему и неловко переступил с ноги на ногу под недружелюбным взглядом.
— Да, я, — хамски ответил он, наблюдая за реакцией.
— Вали, а. И без тебя паршиво.
— А что такое?
— Не твоего ума дело, — как-то вяло огрызнулся Малфой. — Отвали!
Гарри глубоко вздохнул и выпалил то, что уже давно хотел сказать. Именно так, как продумывал долгими часами, сидя в библиотеке, или за обедом. Но даже тщательно подобранные слова не могли передать то, что было на самом деле.
Малфой слушал с каменным лицом, глядя куда-то поверх его головы. Когда Гарри закончил и облегчено вздохнул, чувствуя, как с плеч свалился камень, тот посмотрел на него в упор:
— Иди. Нахуй. Поттер. Со своими проблемами. Я тебе уже советовал завести подружку и отвалить от меня.
— Но…
Малфой тяжело вздохнул, но продолжал твердо смотреть в глаза. Перед ним Гарри чувствовал себя так, будто идет по тонкой веревке над пропастью, заранее зная, что в конце она оборвется.
— Ты мне не нужен, понял? Найди себе целителя, достань зелье — но от-ва-ли от меня наконец! Я знаю, что это ты прислал мне конфеты, что ты постоянно пялишься на меня при любом удобном случае…
Он скрестил руки на груди и перестал буравить Поттера взглядом, впадая из одной крайности в другую и теперь совершенно его не замечая. Что-то неуловимо изменилось в его тоне, какая-то непривычная нотка прорезалась в жестких словах:
— Я не хочу больше этого. Дай хоть ты мне пожить спокойно.
И опять ушел, не смотря на остолбеневшего Гарри. Теперь уже точно насовсем.
Вместо камня на плечи навалилось такое отчаяние, что Гарри согнулся пополам, чувствуя, как по щекам текут слезы. Слезы, похожие на облегчение.
Гарри сидел за гриффиндорским столом и пытался завтракать омлетом с петрушкой и беконом, но в горло опять ничего не лезло. Единственным объяснением тому, что он продолжал методично работать вилкой, была чисто человеческая неспособность одновременно есть и отвечать на вопросы.
Он мог бы сегодня поспать подольше. Разве не этого он хотел? Но дело было в том, что в воскресенье прилетали почтовые совы, а на этот раз ему было необходимо быть в Зале, когда они появятся.
Гарри отбросил вилку, как только прозвучали первые хлопки крыльев. В открытое окно залетали все больше и больше сов всех цветов и размеров. Школьную сипуху он заметил сразу, хотя специально выбирал такую, которая не выделяется. Его Хедвиг знала вся школа.
Сипуха сделала круг вокруг Зала и нацелилась на слизеринский стол. Приземлившись между кувшином с соком и булочками, она протянула лапку с небольшим свертком Малфою, который удивленно посмотрел на ее другую лапку, где висела бирочка со штампом Хогвартса. На него никто не обращал внимания, кроме Гарри, который с замиранием сердца смотрел на то, как слизеринец развязывает тесемку и разворачивает обертку.
Он не видел, что тот достал оттуда, но ему это было и не надо, его больше интересовало выражение его лица, которое не замедлило проявится.
Сердце Гарри встрепетнулось и ухнуло куда-то в желудок, когда Малфой скривил рот в отвращении и наморщил нос.
— Что там у тебя? — обратилась к нему Панси.
Он сунул ей в руки коробочку, словно желал быстрее от нее избавиться.
— Ого, Драко, кто-то шлет тебе конфеты? — она усмехнулась и отложила коробочку подальше от себя. — Как жаль, что твоя тайная поклонница понятия не имеет, что ты терпеть не можешь сладкое.
Малфой хмыкнул и покачал головой.
— Идиотки, совсем с ума посходили, скоро ведь четырнадцатое… Пойдем.
Он встал из-за стола и вышел из Большого зала, не оглядываясь на сиротливо оставшиеся лежать на столе конфеты.
Гарри прижал пальцы к губам, чувствуя, что ему становится плохо. Ведь Драко Малфой обожал сладости!
День выдался на редкость солнечным, сменяя холод января и слякоть февраля чем-то более похожим на весну. Наверное, поэтому на этот день объявили о походе в Хогсмид, чтобы дети развеялись от недавно прошедших экзаменов.
Гарри, Рон и Гермиона как раз выходили из «Трех метел», когда он увидел блондинистую макушку у книжного магазина. Стараясь не показывать друзьям, что кого-то узнал, Гарри постарался их отвлечь:
— Люди, сделайте мне одолжение, выберите мне новый… галстук, а то Снейп на старый косится так, что мне аж не по себе.
«Н-да, галстук — просто гениальная идея!»
Рон и Гермиона переглянулись и синхронно пожали плечами.
— Вон там магазин, а я пока пойду, посмотрю себе новую чернильницу…
— Хорошо, Гарри. Мы тебя тогда там подождем.
Он кивнул им и подождал, пока они отойдут достаточно далеко, чтобы не видеть, что он повернул совсем в другую сторону.
— Малфой!
У Гарри появилось стойкое ощущение дежа вю — именно так он чувствовал себя несколько месяцев назад в классе Зелий, и такое же выражение лица было у слизеринца, когда он повернулся к нему.
— Поттер? Опять ты?
Гарри подошел к нему и неловко переступил с ноги на ногу под недружелюбным взглядом.
— Да, я, — хамски ответил он, наблюдая за реакцией.
— Вали, а. И без тебя паршиво.
— А что такое?
— Не твоего ума дело, — как-то вяло огрызнулся Малфой. — Отвали!
Гарри глубоко вздохнул и выпалил то, что уже давно хотел сказать. Именно так, как продумывал долгими часами, сидя в библиотеке, или за обедом. Но даже тщательно подобранные слова не могли передать то, что было на самом деле.
Малфой слушал с каменным лицом, глядя куда-то поверх его головы. Когда Гарри закончил и облегчено вздохнул, чувствуя, как с плеч свалился камень, тот посмотрел на него в упор:
— Иди. Нахуй. Поттер. Со своими проблемами. Я тебе уже советовал завести подружку и отвалить от меня.
— Но…
Малфой тяжело вздохнул, но продолжал твердо смотреть в глаза. Перед ним Гарри чувствовал себя так, будто идет по тонкой веревке над пропастью, заранее зная, что в конце она оборвется.
— Ты мне не нужен, понял? Найди себе целителя, достань зелье — но от-ва-ли от меня наконец! Я знаю, что это ты прислал мне конфеты, что ты постоянно пялишься на меня при любом удобном случае…
Он скрестил руки на груди и перестал буравить Поттера взглядом, впадая из одной крайности в другую и теперь совершенно его не замечая. Что-то неуловимо изменилось в его тоне, какая-то непривычная нотка прорезалась в жестких словах:
— Я не хочу больше этого. Дай хоть ты мне пожить спокойно.
И опять ушел, не смотря на остолбеневшего Гарри. Теперь уже точно насовсем.
Вместо камня на плечи навалилось такое отчаяние, что Гарри согнулся пополам, чувствуя, как по щекам текут слезы. Слезы, похожие на облегчение.
Страница 3 из 4
